Евгений Антонов

1951
На службе в Свято-Георгиевском храме
На службе в Свято-Георгиевском храме

Большинство праздничных аналойных икон выполнены одним из талантливейших учеников и последователей В. Сидельникова — Евгением Васильевичем Антоновым, прихожанином Свято-Георгиевского храма.

Одна из наиболее почитаемых святынь — храмовая икона вмч. Георгия Победоносца (с частицей мощей) написана Е. В. Антоновым за год до кончины.

“Его знали многие витебляне — те, кого он учил живописи в педагогическом институте на худграфе, прихожане многих витебских церквей и простые обыватели нашего города.
Это был человек чистой души, богато одаренный талантами иконописца, ученого, педагога, рассказчика. У Бога такие люди вечно живы и «память их в род и род». Вспомнился его удивительно добрый и чистый взгляд мудрого человека. Он был открыт миру и людям, щедро дарил окружающим свои знания, идеи, талант. Его любили не только близкие, но и совершенно незнакомые ему люди, становившиеся затем его искренними собеседниками.

Служа таинственной Отчизне… 1Родился Евгений Васильевич 30 мая 1954 года в поселке Сенно Витебской области. Школу, а затем Витебский технологический институт закончил с отличием. В 1978 году был приглашен преподавателем на худграф ВГПИ. В начале 90-х годов Евгений начал воцерковляться, а с 1994 года почувствовал свое настоящее призвание — иконописца. Иконопись — это особое делание, очень непростое, и допускаются к нему только избранные люди, отмеченные Божией печатью. Без молитвы здесь не обойтись, а кроме того, важно духовное просветление. Оно же достигается только долгим постом и чистыми помыслами.

Его учителем был москвич Владимир Сидельников, один из лучших изографов в современном православии. За восемь лет занятий иконописью Евгений не просто освоил всю технологию и традиции письма православной иконы, но и стал одним из лучших изографов Беларуси. Только для храмов Витебской епархии им написано около сотни икон, а были еще иконы для храмов Москвы, Калининграда, Минска и Подмосковья. В Витебске многие учились у него иконописи. За труды на церковной ниве награжден грамотой митрополита Филарета, патриаршего Экзарха всея Беларуси.

Евгений Васильевич читал много душеполезной христианской литературы, его мозг всегда требовал духовной и интеллектуальной пищи. Над книгами он работал с карандашом в руках, постоянно подчеркивая нужные места и размышляя над прочитанным. На стенах его мастерской висели листки как со своими, так и чужими афоризмами. Евгений изучал этимологию слов, их истинное значение и происхождение, обладал удивительным даром рассказчика. У него остались многочисленные работы по психологии творчества, искусству, лингвистике, методике преподавания, философские и богословские миниатюры.

В последний год своей земной жизни Евгений Васильевич перенес операцию, узнал, что неизлечимо болен. Но он стойко и мужественно переносил все страдания, до последнего молился в храме и писал иконы.

Уже не имея возможности двигаться, с радостью и любовью встречал всех приходящих к себе. Похоронили его 9 марта 2002 года, в поминальную родительскую субботу перед Великим постом, при большом стечении народа.

Представляем его миниатюру о творчестве и афоризмы:

Мы выбираем дорогу своей жизни не столько во внешнем мире, сколько во внутреннем. Какой мы пойдем дорогой? Будет ли она дорогой — ценной, бесценной, дорогой — любимой и близкой нам? Не МЕМЕNТО МОRI для современного человека, забывшего о БОГЕ, должно стать девизом каждого дня, а ПОМНИ О БОГЕ. Для живущего в мире внешнем память о смерти — лишь повод для борьбы за существование любыми средствами, любыми методами. Для живущего в мире внутреннем — память о смерти — это память о Боге, о спасении своей души, о вечной жизни упование, боязнь духовной смерти. Смерть тела и смерть души; можно сохранить тело, утеряв душу, и, напротив, сохранить душу, пожертвовав телом. Не жалея живота своего — во имя спасения души. Спасая свою душу — мы спасаем мир божественный, свое видение его глазами духовными. Мир полон напоминаний — тех, достойных нашего духа. Но почему-то мы избираем иной ракурс — и мир предстает озлобленным, уставшим, сирым и обезумевшим, погруженным в забытие и развлечения, в беспамятство своего родства с высшим.
Нам не хватает света и чистоты, радости и любви, добра и признательности. Наша душа жаждет доброй пищи. Но почему? Почему из раза в раз мы опускаемся в пучину привычек, почему не можем разорвать порочный круг — и увидеть, что мир прекрасен, он сотворен из Любви, Света и Вдохновения.
Суть творчества — в смелом дерзании, в выходе из привычного обыденного видения к сущностному прозрению, в преобразовании самого себя и через это всего воспринимаемого нами мира.
Ведь столько доказательств реальности иного мира, столько ярких озарений посещают нас!
Отчего же мы не следуем им? Почему не желаем свернуть с этой проторенной колеи самоуничижения — неужто нам дороже путь гибели и тления, а не вечный огонь, преобразующий нашу природу?!
Когда мы ждем чудес избавления и Божьей благодати, то представляем их эфемерно, как некое внешнее благо, которым мы воспользуемся, решив все свои нужды, при этом оставаясь тем, кто есть. Истинное чудо и благодеяние — это изменение нас самих, пробуждение в нас Высшего «Я» — Божества, скрытого в нашей сути. Это будет не временное избавление и благодать, а Вечное — в этом суть дел Божьих, его промысел. Все зло, все болезни и беды в нас самих — освобождаясь от них, мы не освобождаемся от причин, их побудивших. Мир в падшем состоянии, Мир — в грехе и это наш внутренний мир, именно он превращает все дарованное нам во зло.
Суть Божественной благодати — не во временном освобождении от боли, не в потакании падшим существам, а в нашем истинном преображении. Ведь все внешние дары мы превратили во зло себе, как ранее весь, дарованный нам мир, стали делить в междуусобных войнах и распрях, как распадение Адама — символа единого, неделимого человечества — привело к зависти и братоубийству между Каином и Авелем, не сумевшим поделить весь мир, дарованный им во благо. Пока мы не поймем, что истинное богатство от слова Бог — от Бога — в нас самих, до тех пор все внешние дары будут превращаться в наших руках в прах.
***
Зерно, не брошенное в землю и не умершее для себя никогда не родит колос. Так и талант, не превратившийся в способности, остается принадлежностью гордеца, в самом себе себя убивающим.
Поэтому закон жизни — это добровольная жертва умирания во имя новой жизни: в этом и есть то соединение времен, «ныне и присно, и во веки веков», которое образует течение жизни, само ее движение.
Эгоизм потребительства направлен на себя, жертвенная любовь отвращается от себя.
***
Вся жизнь человека — своеобразный путь к себе. Набирая силу, он постепенно развивается и приходит в свою назначенную меру. В этой конечной точке — точке своей цели — и поджидает каждого из нас своему часу положенная смиряющая нас смерть. Суд Божий и есть та мера, смиряющая нас в смерти и своей разницей отмечающая величину грехопадения. С какой необычайной контрастностью вырисовываются эти черты, которые своим внешним обликом запечатлевает эту тайную мерность личность, проявляющей или замутняющей в себе образ Божий.
***
Вопрос о вере в Бога — это вопрос о ценностной ориентации личности, об аксиологии — в чем или в ком все богатство, все наиболее дорогое для человека, кто источник всех благ?
В возрастании и вере мы находим ряд аксиологических ступеней, каждая из которых есть своеобразный диагноз нашего личностного роста, движения к миру Горнему, совершенному.
***
Внутренний мир человека подобен дому, который он устроил по своему разумению, населил его теми образами, которые отражают его представление о жизненном благополучии, которые ему необходимы и дороги. В этот дом души он пригласил близких ему людей, взрастил детей своего духа — эти привычки, привязанности и устремления.
***
Вся жизнь — это подготовка к встрече с Господом. Все мы проходим эти ступени совершенствования, поэтому столько испытаний, выявляющих в нас все недостатки, все грехи, всякую порчу, которую в этой жизни еще можно исправить. Знамение нашей жизни — Богоугодность. Быть пригодным в Богостроительстве, этом удивительном промысле Божием о человеке, быть частью, кирпичиком этого здания — есть в истинном смысле счастье.
***
Стремление к уничижению стало характерно греховной природе человека, разъедаемой горделивой самодостаточностью, что в своем безумии оно уничижало до смерти, до поругания, до осмеяния своего Спасителя.
Господь своим страданием выявил самую страшную духовную язву человека — стремление уничижать другого, этим возвышаясь. Демонстрируя свою силу и превосходство, мир стремиться достигнуть небес — приблизиться к могуществу Бога, в то время, когда Господь показал обратное, что сила Его в снисходительности и прощении, в помощи и сострадании, в терпении и любви.

Евгений Антонов”

Работы Антонова Е. В.

Иконы Евгения Антова