Пелагея

932

Пелагея – это имя, данное в таинстве крещения нашей прихожанке, Полине Максимовне. Эту худенькую, скромную женщину я заприметила с первых лет своего воцерковления в начале 2000-х годов. Встречала в Георгиевском храме, потом и в других местах, в частности в Витебском духовном училище (ныне духовная семинария). Знакомство наше не было близким. Но однажды мы разговорились в церковно-археологическом музее. Я узнала, что Полина Максимовна родилась в верующей семье и с детских лет посещала Казанскую церковь. Ее свидетельства о том периоде, когда Церковь была гонима, показались мне интересными и я предложила записать их. Полина Максимовна не возражала, но прошло лет девять-десять, прежде чем это осуществилось. Предлагаем вашему вниманию ее воспоминания.

Qblxg-T1iLk

Это фото Казанской церкви Маркова монастыря, как она выглядела до начала 2000-х годов и раньше.

1941 год … Многие жители Витебска покидали город в надежде укрыться от ужасов оккупации в более спокойном месте. Семья Толсташовых направлялась в Шумилинский район. Мама несла на руках самое дорогое – двухлетнюю дочку Полину и церковные книги, Псалтирь и Евангелие. В Витебск семья возвратилась уже после освобождения в 1944 году.

Больно было видеть, лежащий в руинах древний город. Но, Слава Богу, все живы. И жизнь постепенно налаживалась. Жили в частном доме по ул. Горького как раз напротив уцелевшей Казанской церкви. В годы войны она была открыта и больше уже не закрывалась. Она то и определила во многом строй жизни семьи Полины. Дети бегали на речку мимо церкви и вовнутрь заходили. Вход был тогда с другой стороны. Комбината шелковых тканей еще не было. Помимо церковного здания сохранился монастырский корпус. Там длительное время располагалось 4-ое отделение милиции. А еще в бывших кельях жили люди. Это уже из другого источника воспоминаний:

Поселились в бывшей келье монастыря на Марковщине, где сейчас находится комбинат шелковых тканей. В подобном помещении жили мы одни, остальные комнаты для монахов были заняты архивными документами, от царских времен до военных.

Келья представляла собой небольшое помещение с метровыми стенами. А подоконник был такой, что мы умещались на нем вдвоем со старшим братом Юрой. Утром нас будил крик ворон и звон колоколов. На краю

территории бывшего монастыря находилось отделение милиции. Представьте, а рядом звенели церковные колокола!

Учились мы в СШ № 14. Трамваи туда еще не ходили, и нам очень тяжело было ходить на занятия, особенно в плохую погоду.

На Пасху в церковь приходило много празднично одетых людей. В храме гремели колокола, звучали молебны. По всему двору на красивых ковриках раскладывали куличи, пасхи и красиво раскрашенные яйца

Семья была верующая и, сколько помнит Полина, она всегда жила с осознанием того, что есть Бог. Молитвы знала основные, но не помнит, чтобы их специально разучивала. Очень верующей была бабушка. Она сохранила свои венчальные иконы и одна из них – Казанская, открыто висела на стене… рядом с портретом Сталина. Тем не менее, веру напоказ не выставляли, скрывали. Нательный крестик Полина носила с внутренней стороны одежды на булавке. На Казанскую приезжало много людей и останавливались у них и в других местах на ночлег. Кроме того у них на квартире жила девушка, по имени Феня, которая приучила Полину ходить в церковь по воскресным дням на акафист. Периодически (чаще всего в посту и праздничным дням) исповедовались и причащались. Людей было очень много и в очереди на исповедь стояли подолгу. Служили тогда (в 50-60 годы три священника): о. Димитрий Наумов, о. Лев Церпицкий и о. Георгий (фамилии не помнит). Одно время настоятелем был о. Александр Мороз. Все батюшки запомнились Полине внимательными и добрыми. По свидетельству родственницы Полины, служившей в храме, о. Димитрий Наумов всегда старался сгладить и погасить любые конфликты и нестроения, возникающие в храме, не выносить сор из избы. Видимо это было связано, в том числе и с особенностями положения Церкви в этот период. О. Лев был очень интеллигентным и деликатным. Жил в церковном доме по ул.Зеленой, где теперь храм св. благоверного князя Димитрия Донского. ? Полина часто встречалась с ним, возвращаясь с работы. И каждый раз он с ней, молоденькой девушкой, раскланивался первым. У него было два сына и дочь. Один из сыновей, Лев, ныне – митрополит Новгородский и Старорусский.

После школы Полина поступила в педагогическое художественно-графическое училище. На его основе впоследствии был образован художественно-графический факультет пед. института (ныне университета).

Училась Полина хорошо и вообще была активисткой, и даже плакала, когда по возрасту не приняли в комсомол в первых рядах. Так причудливо все сочеталось. По дороге читала молитвы. И на занятиях молилась, когда была не готова, чтобы не вызвали, и на экзаменах, чтобы билет хороший попался. Даже подруга заметила, как это у нее все хорошо складывается и спросила: «Кто тебе помогает, Бог?» На что Полина ответила: «Нет, не Бог». Она называет этот свой ответ первым отречением. Не знаю… Бог весть. Не нам, пришедшим к вере в мирное для Церкви время судить об этом. Да и не отрекаемся ли мы от Бога ежедневно своими греховными мыслями и поступками?

После окончания училища Полина была направлена на работу в Гродненскую область. На каникулах ездила в Жировичский монастырь. В то время там проживали одновременно монахи и монахини (в том числе из Спасо-Евфросиньевского Полоцкого монастыря).

Возвратившись в Витебск, Полина устроилась воспитателем в детский сад от фабрики имени Ким. Была избрана комсоргом. Но параллельно шла совсем другая жизнь. Большое влияние на нее в этот период оказала верующая подруга. Полина даже бросила в печку свой комсомольский билет. Сказала, что потеряла и новый получать не пошла. Для того, чтобы не узнали, что ходит в церковь, добиралась туда окружным путем, хотя жили рядышком. В этот же период Полина посещала собрания верующих, которые проходили в доме Пелагеи Михайловны (часто звали просто Михайловна или Паша). Она была подругой мамы. Проживала по Городокскому шоссе. Состояла на учете в милиции как церковница. В ее доме часто останавливались странники-монахи и миряне. Сама Михайловна в советское время объездила все сохранившиеся монастыри и другие святые места.

В конце пятидесятых годов многие возвращались из ссылки и лагерей. Среди них Полина хорошо запомнила матушку Евфросинию. Матушка проживала в небольшой комнатке по ул. Людникова. До ссылки была игуменьей монастыря в Велижском районе. Проживала в монастыре с пяти лет, прошла последовательно все основные послушания. Когда закрывали монастырь, монахиням было предложено: кто желает, уйти в мир. Но никто не ушел… Их привезли на Соловки. Две недели жили под открытым небом на снегу, подстилали еловые ветки. Питания не было. По сути дела они были обречены. К счастью в лагерь приехала проверка и в связи с этим очень быстро построили бараки. Матушка Евфросиния попала в прачечную и выжила. Остальные сестры погибли.

Однажды маму Полины вызвали в облисполком, в комитет по делам религии. Вернувшись, мама коротко сказала: «Тебя тоже вызовут, но ты не бойся». Тем не менее, Полине было очень страшно, сердце отчаянно колотилось, когда шла на встречу. В кабинете Полину встретил седой мужчина в годах. Беседа длилась около двух часов. Один из вопросов, заданных Полине: «Кто собирается на Городокской?». Полина ответила: «Верующие». В конце беседы чиновник сказал Полине: «Как же вы, советский педагог и ходите в церковь». Полина расплакалась и попросила, не говорить об этом заведующей детским садом. При этом пообещала, что не будет ходить в церковь. Это свое обещание она также называет отречением… Об этом до сих пор болит ее душа. Чего она боялась? Увольнения? Нет. По ее словам она боялась насмешек, позора, который пришлось бы пережить в случае раскрытия ее веры. И именно слабостью веры объясняет свое падение. Чиновник пообещал не сообщать, но, не надеясь на это, Полина стала искать работу. Ее взяли списчиком вагонов в товарную контору железной дороги. Когда оформлялась, в отдел кадров зашел представительный мужчина, задавал вопросы. Потом еще не раз заходил по месту работы Полины, спрашивал, что читает. Оказалось, это парторг, который позднее сам сказал, что все время наблюдал за ней. Видимо, ее включили в список «неблагонадежных» и скрыться, как ей хотелось, не удалось. Через три недели пришло письмо в детский сад фабрики КИМ. В нем сообщалось о том, что их сотрудница ходит в церковь. Об этом рассказали Полине бывшие коллеги, специально пришедшие по этому поводу к ней домой. Более всего, в такой обстановке, Полине хотелось уехать куда-то, где ее никто не знает, и начать новую жизнь, избавившись, наконец, от страха. Из-за этого и решилась на замужество. Тем более, что переписывалась с другом брата, учившимся в Горном институте в Харькове. Расписались в Витебске и после окончания учебы уехали в Донецкую область, потом в Керчь. Пока жила в тех краях, а это тринадцать лет, в храм практически не ходила. Но вера сохранилась. С ними жила верующая мама, в доме были иконы. Детей крестила, одного в Керчи, другого в Витебске нелегально. Один раз и сама причащалась, когда муж лежал в больнице. Семейная жизнь не складывалась так, как хотелось бы. И, в конце концов, Полина развелась с мужем. Еще какое-то время жила в Керчи, работая художником оформителем на рыбном заводе. А потом, забрав детей, уехала в Витебск. Произошло это в 1977 г. Прописалась у Пелагеи Михайловны. Устроилась на работу на телезавод.

С этого времени возобновляется церковная жизнь Полины Максимовны. Посещала Казанскую церковь, затем Покровский собор. Сложился свой круг верующих людей, с которыми постоянно общалась. Все были дружны между собой. Поддерживали друг друга. По воскресеньям ходили в Церковь. В субботу летом ездили в лес за грибами и ягодами. Книг тогда было мало и, если у кого, что-то появлялось, делились друг с другом, переписывали от руки. Полина переписывала не раз Псалтирь Божией Матери и другие молитвы. Ездила по святым местам. Тогда не было паломнических служб и специальных автобусов. Собирались по 4-5 человек и отправлялись в паломничество. Ездили в общих вагонах, дизелями, на перекладных. Загорск (Сергиев Посад), Печоры, Киев, Пюхтицы, Вильнюс, Рига и др. места. Часто ездили в Вильнюс. Там в то время в православном монастыре служил архимандрит Леонид. Он то и снабжал периодически паломниц самиздатовской литературой. Говорил, что помогали, работающие в типографии верующие люди. Ездила к старцам: о. Кириллу Павлову и Иоанну Крестьянкину (получила благословение), но из-за длинных очередей не попала. Впрочем, в паломнические поездки Полина ездила с юных лет. Запомнилось Полине, как она вместе с Михайловной и другими верующими ездила в Оршу в храм Илии Пророка. Приехали вечером на всенощную и ночевали на берегу реки в яме на голой земле. Полина было запротестовала. Тогда Михайловна прикрыла ее полотенцем, и Полина успокоилась, и спала как на печке.

Первый раз при посещении Почаевской лавры в 1961 г. у раки с мощами прп. Иова Почаевского пришел к Полине помысл: «Придумали, на что смотреть – кости какие-то». И вот, из всей толпы монах, стоявший у мощей, вызвал ее и озвучил ее помысл: «Значит кости смотреть приехала?» Он приподнял стеклянную крышку и откинул покрывало… Полина увидела лицо и особенно четко ручки ….. Монах велел приложиться к мощам и сказал: «Верить надо». Люди было двинулись за Полиной, но монах опустил крышку.

Второй раз Полина Максимовна посетила Почаевский монастырь, будучи уже замужем, в 1965 г. Она отдыхала в Одесской области и решила воспользоваться такой возможностью и съездить в Почаев. В пещерку Иова Почаевского заползали по трое. Вошли благополучно, а вылезать надо было через оконце, расположенное на уровне ее роста. Полина подумала, что она самая молодая, обойдется и без помощников. Но не тут-то было. И первый, и второй раз срывалась, да так, что губу раскроила. Люди поняли – что-то случилось и начали подсказывать: Молись, мол! И тогда, Полина, осознав свою самонадеянность, взмолилась… и вылезла.

Любимое места паломничества верующих – Псково Печерский монастырь Его Полина посещала также с юных лет. Там она познакомилась с певчей по имени Ольга, руководившей молебным пением (впоследствие, монахиня Онуфрия) И так ей там понравилось, так хотелось остаться и быть такой же как эта Ольга… Но осуществить мечту было трудно по тем годам. В другой раз Полина приехала в Печоры на праздник Успения Божией Матери. Стояла у входа в Успенский храм. Людей было очень много. Вдруг видит – идет монах и все к нему сбегаются. А он остановился около нее и спрашивает: Молиться умеешь»? Она отвечает: «Умею». «Нет, не умеешь. Молись: «Верую» и «Отче наш» – и пошел дальше. Потом узнала – это был схиигумен Савва (Остапенко). И было это перед … отречением ( как она это называет).

Самой главной целью рассказа Полины Михайловны было свидетельство о людях, которые окружали ее в разные периоды ее жизни. Они были разные – священнослужители, монахи, благочестивые миряне. О некоторых из них уже упомянуто выше. Приведу еще несколько примеров. Довольно длительным (1960-1990 годы) было знакомство Полины с Александром Лысым, или как называли его – Сашей Сухумским. Родился он на Украине в Николаевской обл. Много странствовал. Одно время был проводником в горах Кавказа (отсюда и его прозвище). В Витебск приезжал каждый год, иногда два раза в год. Останавливался у Михайловны. Там Полина с ним и познакомилась.Тогда он был мирянином. Потом учился в Загорске (Сергиев Посад). Рукоположен во священника. Полина вспоминает, как они ездили с ним в Клайпеду, и он там принимал исповедь. Служил с Серафимом Тяпочкиным. Звал туда Полину, но она отказалась. Дети были, да и не представляла вполне она тогда, кто такой был Серафим Тяпочкин. По мнению Полины Максимовны непростой был этот Саша Сухумский, мог предсказать, по молитвам его происходили изменения. Многое понятно становилось годы спустя. Так он предупреждал, что лучше бы не выходить замуж. В одну из встреч сказал: « А что, если сын не будет жить с тобой?». Так и случилось позднее. Он остался с отцом. В другой раз сын после возвращения в Витебск, захотел вновь уехать к отцу. Полине этого очень не хотелось. Она поделилась с Сашей, и тот уверенно сказал, не уедет, мол. Сын действительно остался, познакомился с будущей женой, женился, а когда родился внук, пригласили отца и тот приехал в Витебск и остался. В 1978 году, когда Александр Лысый стал уже священником, он говорил Полине о том, что скоро власть поменяется и будет так, как во всем мире. Полина не поверила и сказала ему об этом. Когда они встретились в 1992 году, он ей напомнил об этом.

На кладбище в Старом Селе в одной ограде похоронены 5 человек, в основном монахи и монахини. Среди них о. Владимир Палей ( иеросхимонах). С ним также была знакома Полина. О. Владимир прошел через лагеря. Приезжал в Витебск в 50 –е годы. Останавливался у Пелагеи Михайловны. Ездили с ней по монастырям. Последний год жизни жил безвыездно у Михайловны, болел. Полина навещала его. Помнит, как он лежал за занавесочкой. Полина Максимовна свидетельствуе: видел человека насквозь. Во время беседы с Полиной назвал все ее грехи. Полина расплакалась и он дал ей платочек со словами: «И не отмоешься». Дома Полина обнаружила на платочке две капельки крови. И сколько не старалась, не отстиралось. Умер в январе 1957 г. Везли его в Старое Село на открытой машине. Было очень холодно и Михайловна грела свои руки около него.

И еще об одном человеке необычной судьбы рассказала Полина Максимовна. Странница Вера появилась в Витебске в 1955 году. Попросилась ночевать. Была немая, объяснялись записочками. Как-то присутствовали они вместе на поминках. Сели за стол, приступили к трапезе. И тут Вера вдруг произнесла: «Сначала помолиться надо» и запела звучным голосом «Отче наш». Оказалось, что не разговаривала потому, что дала обет молчания по благословению духовника. Вера проживала в Сочи. С мужем разошлась. Жила в горах Кавказа полгода. Потом три года странствовала. Ночевала порой под открытым небом. Второй раз появилась в Витебске в 1959 г. и так и осталась здесь жить. Вышла замуж за верующего человека. Венчал их на квартире священник Федор Гудков из Лиозно. О муже ее, Антоние Севастиановиче, можно писать отдельный рассказ. Он родился под Новолукомлем в 1914 году. В 30-е годы семью раскулачили и выслали на Урал. Но Антоний оттуда бежал. Пешком, без документов дошел до Мурманска. Чудом устроился с жильем и работой. Служил в Армии, воевал. После войны осел в Витебске, женился (впоследствии развелся, жена и дочка

умерли). Работал на предприятии главным бухгалтером. И в один прекрасный день… исчез. Его объявили в розыск и нашли … в горах Кавказа. Там он еще с одним братом жили в хижине, молились, кормились от труда своих рук. За день по очереди прочитывали всю Псалтирь. Так продолжалось года полтора. А потом над местом их проживания появился вертолет и Антоний принудительно в сопровождении милиции был препровожден в Витебск. После этого продолжал работать по специальности, но уже не главным бухгалтером. Был очень верующим, строгим постником, посещал собрания в доме Пелагеи Михайловны. И Вера, и Антоний Севастианович тоже похоронены на кладбище в Старом селе.

Вот такие люди жили в Витебске в период 50-80-х годов прошлого ХХ века. Это всего лишь один взгляд, один срез из жизни тех лет. Это были разные люди, с разной степенью веры, со своими представлениями о духовной жизни, порой не похожими на наши. Их (этих людей) не надо идеализировать. О них надо молиться и сохранять память, передавая следующим поколениям. Ведь они тот «остаток», который сохранил Господь и через которых передал веру нам.

Николо-Георгиевский храм Полина Максимовна посещала с 1995 года. Помнит, как пели акафисты Николаю Чудотврцу. Поначалу на нижнем этаже все было вместе: и храм Никольский, и воскресная школа, и трапезная. Несла послушание в иконной лавке, вступила в сестричество. Вспоминает эти годы с радостью и благодарностью.

Вот такими воспоминаниями поделилась с нами Полина Максимовна. Скромность ее проявилась и в ее рассказе. Себя не щадила, о других людях говорила уважительно, с любовью, просто. Никого не осуждала. И сегодня, не смотря на свой далеко не молодой возраст и нездоровье, посещает Богослужения. И по мере сил помогает другим. Только об этом я не от нее узнала. И уважая ее стремление сохранить в тайне свое доброделание (она сама и не считает свои дела таковыми, для нее это естественно) примеры приводить не буду. Поблагодарим Полину Максимовну за то, что согласилась поделиться своими воспоминаниями и пожелаем ей крепости духовных и телесных сил на путях Спасения!

Подготовила материал Людмила Чистякова

   Отправить статью как PDF