Важные заметки

79

Сегодня   в  храме  вспоминали чудо воскрешения Лазаря.

      Воскрешение Лазаря Церковь прославляет как доказательство Божественной силы Иисуса Христа и как удостоверение в воскресении Христа и в общем воскресении всех умерших, что и выражается в тропаре праздника (глас 1-й): «Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, (т.е. удостоверяя), из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже.

*  *  *

В церковном календаре Лазарева суббота и Вход Господень в Иерусалим (Вербное воскресенье) празднуются в соседние дни: субботу и воскресенье. Интересно, что богослужебное время не совпадает с историческим: воскрешение Лазаря произошло за месяц или два до Входа Господня в Иерусалим.

Сейчас эти два праздника неразрывно связаны. Они предшествуют событиям Страстной седмицы: предательству Христа Иудой, страданиям, распятию и Воскресению Спасителя.

Лазаря еще называют «Лазарь Четверодневный» и «друг Божий». Как говорит церковное предание, после воскрешения Лазарь прожил еще 30 лет и стал епископом Китийским – служил на острове Кипр, в городе Китионе (сейчас Ларнака). 

Как раз в этом городе в 890 году обрели святые мощи епископа Лазаря. Они лежали в мраморном ковчеге, на котором было написано: «Лазарь Четверодневный, друг Христов».  Чуть позже при императоре Льве Мудром в 898 году мощи Лазаря были перенесены в Константинополь, где были положены в храме во имя Праведного Лазаря. В конце IX – начале X века над могилой Лазаря в Ларнаке была построена церковь Святого Лазаря. В 1972 году в этом храме была обнаружена мраморная рака с человеческими останками, которые идентифицировали как мощи святого Лазаря, которые, вероятно, не полностью были вывезены в Константинополь.

Фото – Вечерняя в Св.Георгиевском  храме.

   Отправить статью как PDF   

44

Лазарева суббота.

Я очень люблю праздник Вход Господень в Иерусалим с его радостно-торжествующим настроем. Однако бывало, что из-за многолюдности и суеты возникали  отвлекающие моменты, которые мешают внутреннему сосредоточению, особенно перед Причащением. В первые годы своего воцерковления из-за этого неумения не реагировать на внешние отвлечения, я даже не причащалась в этот день. Постепенно с Божьей помощью происходили перемены, и я уже не так отвлекалась, но в какой-то мере это осталось. В этом году как-то особенно захотелось внутренней тишины.И я решила пойти на службу Лазаревой субботы. Уже одно это название действовало на меня успокоительно. Тем более, что не так часто я ходила в этот день на Литургию.

Я вошла в храм в тот момент, когда священник, вышел на солею, чтобы кадить храм. И меня сразу будто пронзило. Белые облачения! Это было так необычно на фоне ставших уже привычными великопостных  служб. В голове мгновенно промелькнули ассоциации с Преображением Господним. Но потом озарило: Воскресение! Белые облачения духовенство одевает на Пасху (и не только, конечно). Вспомнилась великая суббота, когда уже происходит переоблачение. И теперь, в этот субботний день мы тоже празднуем воскресение четверодневного Лазаря, предварившего Воскресение Христово. Как поется в тропаре:

О́бщее воскресе́ние/ пре́жде Твоея́ стра́сти уверя́я,/ из ме́ртвых воздви́гл еси́ Ла́заря Христе́ Бо́же./ Те́мже и мы я́ко о́троцы побе́ды зна́мения нося́ще,/ Тебе́ победи́телю сме́рти вопие́м:/ оса́нна в вы́шних,// благослове́н Гряды́й во и́мя Госпо́дне.

Вот так под воздействием этих мыслей прошла для меня Литургия. И все было, как желала душа. Размеренно, не суетно с внутренней тишиной. Было довольно много причастников. Поучительная проповедь от. Сергия. И благодарение Господу.

Лазарева суббота и праздник Вход Господень в Иерусалим – особые дни в Великом посту. Уже завершилась Святая Четыредесятница и еще не наступила Страстная седмица. Эти два дня составляют как-бы самостоятельный, хотя и краткий период, уникальный и торжественный, «в который светлая постная печаль временно уступает место праздничной радости и ликованию».

C праздником, дорогие братья и сестры!

Людмила Чистякова

фото - Светлана Прокофьева
   Отправить статью как PDF   

    К  6-ой субботе Великого поста   работа в Обители  идёт полным  ходом… И как всегда   непреложная  забота  в  изыскании  денежных средств,  дабы  рассчитаться  со строителями за труды  праведные.

«Ибо трудящийся достоин награды за труды свои» ( Лук.10:7).

 «Трудящийся достоин пропитания» ( Матф.10:10).


*

* * *

А. Хомяков ~ Воскрешение Лазаря

О, Царь и Бог мой! Слово силы
Во время оно Ты сказал, –
И сокрушен был плен могилы,
И Лазарь ожил и восстал.

Молю, да слово силы грянет,
Да скажешь «встань!» душе моей, –
И мертвая из гроба встанет,
И выйдет в свет Твоих лучей.

И оживет, и величавый
Ее хвалы раздастся глас
Тебе – сиянью Отчей славы,
Тебе – умершему за нас!

* * *

С. Пономарев Вифания (отрывок)

Вифания! приют Того,
Кто на земле не знал приюта,
Но где божественность Его
Явила всем одна минута.

Вот Он стоит там, за селом;
Ученики, толпа народа;
Пред ними гроб в скале, на нем
Великий камень; плач у входа –
Рыдают сестры: в той скале
Их Лазарь, брат их, друг душевный!
Один он там, в глубокой мгле;
Уже смердит – четверодневный!

И все почившаго друзья
Поникли в горести жестокой;
И Он – Источник бытия –
С слезой в очах неодинокой….
В молчаньи ждут все одного –
Что скажет Он! какия меры!
И вот, велением Его,
Снимают камень у пещеры;

Вот очи к небу Он поднял,
Благодарить Отца святова,
Что Он Его услышал снова;
Отцом Он Бога называл,
Да верят все, да видит злоба,
Что Богом в мир ниспослан Он;
Вот громким голосом у гроба
Зовет Он: “Лазарь! выйди вон”!

И встал мертвец! из недр пещеры
Услышал Бога своего!..
Идет… идет!.. и вот у двери,-
Все ошатнулись от него:
Вот он, обвитый пеленами
И по рукам и по ногам,
Идет, колеблясь меж стенами
И ясно видят все: он сам!
Безмолвен он; из-под убруса
Блестят ожившие глаза,
Они глядят на Иисуса,
И в них – молитва и слеза!

* * *

фото: настоятель от.Николай Коляда ~ 
Берники. Обитель Ксении.
*
   Отправить статью как PDF   

Тропарь праведному Лазарю Четверодневному, епископу Китийскому, глас 4:

Я́ко вели́ко сокро́вище и бога́тство некрадо́мо/ к нам прии́де из Ки́пра, Ла́заре,/ Про́мыслом всех Бо́га, повеле́нием царя́ благочести́ва,/ подая́ чту́щим тя исцеле́ния да́ром,/ избавля́я от бед и от вся́каго вре́да,/ ве́рою взыва́ющих ти:// спаси́ всех моли́твами свои́ми, Ла́заре о́тче наш.

Конда́к 1:

Возбра́нный Воево́до и а́да Победи́телю, Ты́, я́ко име́яй побе́ду над сме́ртию, Ла́заря Четверодне́внаго из ме́ртвых воздви́гл еси́, и все́м ра́дость, све́т и воскресе́ние яви́л еси́; мы́ же недосто́йнии Твоему́ на́с ра́ди снисхожде́нию благодаре́ние принося́ще, от души́ вопие́м Тебе́:

Иису́се, Ла́заря пре́жде Твоея́ стра́сти из ме́ртвых воздви́гнувый, яви́ на́м Свое́ Воскресе́ние.

*  *  *

Воскрешение Лазаря.

Мы стоим на грани страстных дней, и на этой грани, в образе Лазаря и его воскресения, встает перед нами большая, радующая нас надежда: Господь крепче смерти, Господь победил ее – не только в том прямом смысле, в котором эта победа явлена телесным воскрешением Лазаря, но еще и в другом, который, может быть, еще непосредственнее относится к нам изо дня в день.

Бог создавал человека другом Себе; эта дружба, которая существует между нами и Им, еще углублена, сделана еще более тесной в Крещении нашем. Каждый из нас является другом Божиим, как назван был Лазарь; и в каждом из нас когда-то этот друг Божий жил: жил дружбой с Богом, жил надеждой, что эта дружба будет углубляться, расти, светлеть. Иногда это бывало в очень ранние дни нашего детства; иногда позже, в юношеские годы: в каждом из нас жил этот друг Христов.

А потом, в течение жизни, как цветок завядает, как истощается в нас жизнь, надежда, радость, чистота, – истощилась сила этого друга Господня. И часто-часто мы чувствуем, что в нас, словно во гробе, где-то лежит – нельзя сказать “покоится”, а именно лежит, страшной смертью пораженный, – четверодневный друг Господень, тот, который умер, к гробу которого сестры боятся подойти, потому что он уже разлагается телом…

И над этим другом как часто сетует наша душа, как часто сетуют и Марфа и Мария: та сторона нашей души, которая по своему призванию, по своим силам и возможностям способна молчать у ног Господних, слушая каждое Его слово, делаясь живой и трепетной от каждого животворящего слова Господня, и та сторона нашей души, подобная Марфе, которая способна была бы в правде и чистоте, с вдохновением творить в жизни дела Божии, которая могла бы быть не встревоженной служанкой, не мятущейся Марфой, какой мы часто бываем по образу растерявшейся Марфы евангельской, а трудолюбивой, творческой, живой Марфой, способной превращать своими руками, своей любовью, своей заботой все самое обыкновенное вокруг нас в Царство Божие, в явление любви человеческой и любви Божией. Итак, эти две силы в нас, бесплодные, зашедшие в нас в тупик Марфа и Мария, сила созерцания и сила творчества, сетуют над тем, что умер друг Господень Лазарь.

И минутами близко-близко к нам подходит Господь, и мы готовы, как Марфа, воскликнуть: Господи, зачем Тебя не было здесь в момент, когда решалась борьба между жизнью и смертью, в момент, когда Лазарь еще был жив – только поражен насмерть, и мог бы быть удержан в этой жизни! Если бы Ты был здесь, он не умер бы… – И слышим Его слово: Веришь ли ты, что он воскреснет? – И мы тоже, как Марфа, готовы сказать: Да, Господи, – в последний день…

Но когда говорила Марфа, она сказала это с такой надеждой: Я всегда веровала, что Ты – Господь, и я верую, что Лазарь воскреснет в последний день!.. А мы говорим это печально, грустно: Да, в последний день воскреснет, когда уже, как говорит Великий канон, кончится жизни торжество, когда уже будет поздно на земле творить, когда будет поздно жить верой и надеждой и ликованием нарастающей любви…

Но Господь и нам говорит, как ей; говорит нашей безнадежности, как сказал ее совершенной надежде: Я – воскресение и жизнь! И если кто в Меня верует, если бы и мертв был – воскреснет…

И тут хочется вспомнить еще другое: Марфа не знала, что за три дня до этого Христос Своим ученикам говорил, что насмерть болен Его друг, не знала, что Он дал ему умереть, чтобы он воскрес, но уже богатый таким опытом, такой победой Божией, что уже ничто не могло его поколебать…

Пришел Господь и повелел Лазарю встать из мертвых: вот образ для нас. В каждом из нас он лежит – умерший, побежденный, окруженный нашим сетованием, часто безнадежным. А сегодняшнее Евангелие, на самой грани страстных дней, нам говорит: Не бойтесь! Я – воскрешение и жизнь! Тот друг Господень, который в вас жил, который в вас есть, который кажется безнадежно мертвым, от одного слова Моего может воскреснуть – и поистине воскреснет!

И вот войдем в страстные дни с этой надеждой, с уверенностью, что мы идем к Пасхе, к переходу от временного к вечному, от смерти к жизни, от нашей пораженности к победе Господней. Войдем в страстные дни с трепетом о том, как нас возлюбил Господь и какой ценой Он нам дает жизнь, войдем уже теперь с надеждой, со светом и с радостью грядущего воскресения. Аминь.

митрополит Антоний Су́рожский

* * *

О  том,  почему Господь  плакал. Суббота  шестая поста, Лазарева.

Господь воскресил святого праведного Лазаря.

Но вернемся на мгновение назад, где перед гробом и ученики в страхе от грядущих опасностей; и плачущие сестры, и сострадающие друзья усопшего. Вокруг такая скорбь и уныние, что даже Иисус, Который знал и то, что Он сейчас совершит, и то, что «эта болезнь не к смерти, но к славе Божией», – и «Сам восскорбел духом», и «прослезился». Как удивительно! Божественное знание, что жизнь победит смерть, не устраняет человеческой скорби и сострадания. Иисус – и совершенный Бог, и совершенный Человек. А никакой нормальный человек не может привыкнуть к смерти, не может считать ее естественным законом, хотя она и постигает всякое живое существо. Да человек и не имеет права к ней привыкать, потому что «Бог смерти не сотворил». Кто к ней привык, тот и не ждет победы над ней. А Господь Иисус Христос, как истинный Человек, и о чужой смерти плакал, и перед собственной молился до кровавого пота. Именно поэтому Он, как истинный Бог, и победил смерть.

протоиерей Вячеслав Резников

   Отправить статью как PDF   

(Симеон Афонский)

КРУЖЕВНОЕ ПОКРЫВАЛЬЦЕ

Здравствуй, кроха! Ты родился! Ты явился в этот мир.

Ты готовился, стремился, ожидал ты этот миг.

Только вот беда какая, оказалось, что не ждут нашу кроху

Мама с папой и домой не отнесут.

Тихо мамочка собралась, на пороге задержалась,

Отвернулась и ушла, вот такие, брат дела…

Ты малыш, не обижайся – ей теперь не до тебя.

У нее большие планы! Не нужна ей малышня.

Да еще скажи, спасибо – не убила, родила!

Кружевное покрывальце для тебя приберегла…

Да, она еще не знает, как сжимается в тоске

Сердце матери-кукушки – не приснится в страшном сне!

И теперь, лет через двадцать, через тридцать, может быть

Кружевное покрывальце у нее в глазах стоит!

Все б отдала, чтоб вернуться в тот далекий, зимний день

И к сыночку прикоснуться, только нет его теперь.

Не сложилось – ни карьера, ни учеба, ни семья.

Улетела птица счастья и с собой не позвала…

Ты ее прости, сыночек. У тебя на «пять» дела –

Дом, жена, работа, дочка, а она совсем одна!

Помолись о ней, сыночек, не держи на сердце зла.

Навести сегодня маму, ведь она тебя звала.

Мама, та, что воспитала, а не та, что родила,

 кружевное покрывало для тебя приберегла.

Пусть у внучки на кроватке хоть немного полежит.

 Может быть ей станет легче…

Той, которая вдали…

 

ПОДАЙ МНЕ, БОЖЕ, СИЛ ЛЮБИТЬ

Я не люблю, когда немножко, я не люблю, когда чуть-чуть.

Когда крадучись, потихоньку, из подворотни, как – нибудь.

Люблю простор и даль речную, душистый бор и косогор.

Прямые взгляды, речь простую и кафедральный наш собор.

Люблю, когда Крещенье в храме, Андрея Критского канон,

Страстные дни и Покаянье, и Воскресения мажор.

Я не люблю, когда грешу, и падаю, и оступаюсь…

Когда опять бреду во тьму от Света и не устрашаюсь.

Я не люблю… Подай мне,  Боже,  сил любить.

Ведь лишь Любовью можно победить.

 

АНГЕЛ

Здравствуй, я твой Ангел.

Здравствуй – твой хранитель.

Знаешь, я всегда с тобою.

Так уж нас создал Спаситель.

Вспомни, нежность детства,

Вспомни свою юность.

Вспомни безмятежность сердца.

Как же все так повернулось?

Помнишь холод ночи,

Помнишь расставанье,

Длинный коридор больничный.

Помнишь чей-то взгляд печальный?

Знаешь, я был рядом,

Знаешь, я молился.

Вспомни, как в тумане боли

Голос мой к тебе пробился.

Слышишь, я твой Ангел,

Слышишь, я с тобою,

Слышишь, чтобы не случилось,

Даже в самом горьком горе.

Верю, ты услышишь, верю, ты вернешься.

Верю, сердцем отзовешься, верю, снова улыбнешься.

Здравствуй… Ты мой Ангел…

 

Людмила Чистякова

   Отправить статью как PDF   

Может быть опьянение молитвой, препятствующее познать истинное молитвенное действие. Оставляя указанное Богом спасительное покаяние, стремимся к упражнению в мнимых добродетелях, потому что они приятны для наших чувств. Потом неприметным образом заражаемся мнением, и как благодать не спешит увенчать нас, то мы сами сочиняем себе сладостные ощущения. Никак не позволь себе ожидание благодати. Стремиться узреть грех твой и возрыдать о нем – это твое дело.

Где бы я ни был, в уединении ли, или в обществе человеческом, свет и утешение изливаются в мою душу от Креста Христова. Грех, обладающий всем существом моим, не престает говорить мне: «сойди со Креста». Увы! Схожу с него, думая обрести правду вне Креста, – и впадаю в душевное бедствие: волны смущения поглощают меня. Я, сошедши со Креста, обретаюсь без Христа. Как помочь бедствию? – Молюсь Христу, чтоб возвел меня опять на Крест. Молясь, и сам стараюсь рас-пяться, как наученный самим опытом, что не распятый – не Христов.

Царствие Божие внутри вас есть. «Погружай ум твой в слова молитвы», – пишет преподобный Иоанн Лествичник. Через вхождение, погружение ума, соединенного с чувством, в слово молитвы, входим в Царство Небесное, которое внутри нас. Там Царство Духа, там дом наш родной, в который вселяется смиренная и умиленная душа, дивясь непрестанно милости Божией, покрывающей ее нищету и греховность.

Главное – наполнить слова (молитвы) значением, содержанием, то есть чувством – духом. Наше дело – внимание посильное, понуждение на молитвенный труд, частота молитвы, прошения; Божие дело – посылать чувство, дух, то есть наполнять слова, души, сердца. «Иже везде сый и вся исполняяй».

Молитва – это стена, ограждение сердца. Его покой и мир. Молитва и сердце должны быть едины, слитны, между ними не должно быть пустоты. Если так, то все крепко, твердо, покойно, мирно. Сердце как бы за крепостною стеною и отражает все нападки врага. Если же образуется брешь в стене, то к сердцу подступают враги. Тогда – боль, тягота сердечная. Надо вытерпеть и Господа попросить о помощи – своими силами ничего не сделаешь.

В общем, суть вся в том, где молитва – в сердце или вне его. Я дышу, и это не составляет мне труда. Это свойство человеческого существа. Так и молитва была его свойством до падения. Теперь даже молитва стала трудом, понуждением, как и у больного человека затруднено дыхание. Возвратить молитву в сердце, возвратить сердцу это безтрудное дыхание – это и есть путь непрестанной молитвы. Ведь Господь ближе к нам, чем наше дыхание.

*
   Отправить статью как PDF   

«Молитесь за монахов – они корень нашей жизни. И как бы ни рубили древо нашей жизни, оно даст еще зеленую поросль, пока жив его животворящий корень».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)  – о трёх Оптинских новомучениках, убиенных на Пасху Христову 18.04.1993 г.


Тропарь, глас 3:

Подобен: Да возвеселятся небесная:

Да веселятся иноческая воинства, / да радуется старцев Оптинских собрание, / яко на Пасху добропобеднии агнцы / в Оптиной заклашася, / иже язвами своими уязвиша демонская воинства, / и мучителево посрамившее рачение, / меченосно в райская села вселишася, / идеже молятся Христу Богу / спастися душам нашим.

Кондак, глас 3

Подобен: Аще и во гроб снишел еси:

Аще и во гробы снизшли есте на Пасху, / но небо души ваша прияло есть, / и воскресосте со Христом, яко Его ради умертвистеся, / и адову посрамисте власть. / Темже на браке Агнчем ликуете, / всерадостную воспевающе песнь: / Христос Воскресе из мертвых, / падшим подаяй воскресение.

Величание:

Величаем Вас, / святии преподобномученицы Оптинстии / Василие, Ферапонте и Трофиме, / и чтим честная страдания Ваша, / яже за Христа / претерпели есте.


18.04.1993  г. –  ритуальное убийство в Оптиной пустыни в Пасхальную  ночь трёх монахов: иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта.

Во вторник пасхальной седмицы 1993 г. на новом братском кладбище в Оптиной Пустыни встали одновременно три креста. Кровь погребенных под ними монахов пролилась на могилы великих для России, для всего міра старцев. Временная звонница, на которой закланы двое – творцы пасхального благовеста, – была поставлена спешно к Пасхе 1991 г. на пустыре старого монастырского кладбища. Убийца же, не скрыв своих намерений, выгравировал на мече своего ритуального убийства своё прозвище и число: 666.

Событие вопиющее и символическое: в знаменитом монастыре, бывшем при старцах духовной вершиною вселенского Православия и тем составившем славу России, явный поклонник сатаны убивает на Святую Пасху троих монахов. Однако вместо незамедлительных соболезнующих посланий руководителей страны (какие, например, были при нападении на синагогу в январе 2006 г.) – на всех телеканалах в этот день шли обычные развлекательные программы и демонстрировалось явное равнодушие, даже появились глумливые статьи в “Известиях” и “Московском комсомольце” (одно название говорит за себя – “Молчание ягнят”!)…

Рассказ  послушника Евгения.

Светлое Христово Воскресение. День, который напоминает нам об общем для всех воскресении. Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших (1 Кор. 15,16–17).”Без будущей блаженной безконечной жизни земное наше пребывание было бы неполно и непонятно”, – писал преподобный Амвросий Оптинский.

Пасха 1993 года в Оптиной Пустыни началась, как обычно, с пасхальной полунощницы, за ней был крестный ход в Иоанно-Предтеченский скит – по установившейся традиции возрождающейся обители. Затем началась пасхальная заутреня, переходящая в раннюю Литургию.

Говорят, что грядущие события отбрасывают от себя тени. У многих было ощущение чего-то тяжелого. Даже певчие на двух клиросах иногда сбивались. Некоторые паломники говорили, что они как бы заставляли себя радоваться. Служба закончилась в шестом часу утра, и братия пошла разговляться в трапезную. После трапезы иноки Трофим и Ферапонт вернулись на монастырскую звонницу – возвещать всем людям радость о Христе Воскресшем.

Буквально через десять минут пасхальный звон оборвался. Встревоженные паломники, прибежавшие в монастырский медпункт и в келью наместника, который в это время беседовал с монастырской братией, сообщили, что звонарей не то избили, не то убили. Выбежавшие насельники в предрассветных сумерках увидели на помосте звонницы двоих иноков. Оба лежали неподвижно. Понять, как в страшном сне, было ничего невозможно: наверное, кто-то их так сильно ударил, что они потеряли сознание, а может быть, сильно ушиблись, когда падали. Какая-то женщина крикнула: “Вон ещё третий”, – на дорожке, ведущей к скитской башне, увидели ещё одного лежавшего на земле монаха. Инока Трофима стали переносить в храм. Его голубые глаза были широко раскрыты, и неясно было, теплилась ли в нем ещё жизнь, или его душа уже разлучилась с телом. Как только вошли в раскрытые двери ближайшего к звоннице Никольского придела, братия, переносившие о. Трофима, увидели на белом мраморном полу Введенского собора струйку крови. Значит, ударили ножом или чем-то острым… В это же самое время монастырский врач послушник Владимір пытался прямо на звоннице делать искусственное дыхание о.Ферапонту, но вскоре понял, что это уже безполезно…

Третьим был иеромонах Василий, направлявшийся исповедовать богомольцев на скитской Литургии, которая началась в шесть утра. Некоторые из подбежавших к нему не могли даже сразу узнать, кто именно из оптинских священноиноков лежит перед ними, так было обезкровлено лицо батюшки. Он не проронил ни одного стона, и только по его глазам можно было догадаться о тех страданиях, которые он испытывал. Игумен Мелхиседек бежал с одеялом, чтобы перенести на нём о. Василия, но его уже понесли на руках во Введенский собор и положили в Амвросиевском приделе напротив раки с мощами.

Одна из женщин слышала, как смертельно раненный о. Трофим, продолжавший ударять в колокол, сказал, теряя сознание: “Боже наш, помилуй нас…” Кто-то из паломников видел подбегавшего к звонарям человека в шинели. На крыше сарая, стоящего у восточной стены монастыря, обнаружили следы, рядом с сараем валялась шинель. Когда её подняли, с внутренней стороны увидели небольшой кинжал. Лезвие было блестящим. Возникло ощущение какой-то нереальности: не мог же убийца успеть вытереть его до блеска, да и зачем ему могло это понадобиться? Но тут под стеной деревянного двухэтажного флигеля, что между сараем и скитской башней, нашли огромный окровавленный меч. Его не стали трогать, чтобы не оставлять лишних отпечатков пальцев. Картина убийства начала как-то проясняться.

Шинель повесили на ограду вокруг фундамента бывшей церкви Владимірской иконы Божией Матери. Там уже стоял братский духовник схиигумен Илий, вокруг которого собрались братия и паломники. О. Илий сразу сказал о происшедшем: “Не может быть и речи о том, что это случайное убийство – это дело рук слуг диавола”.

Всё это происходило, когда о. Василия переносили во Введенский собор. Ждали прибытия “скорой помощи” и милиции. Брат Владимір начал делать перевязку – рана была ужасной, сквозной. Женщин, ночевавших в храме, попросили удалиться из Амвросиевского придела – никто не должен видеть тело монаха.

“Вот как ненавистен диаволу колокольный звон”, – сказал вошедший в храм эконом монастыря иеродиакон Митрофан. “Надо пойти в скит, сказать, чтобы помянули”, – обратился я к нему.–”Да, иди, скажи”.

Служивший Литургию в Иоанно-Предтеченском храме скитоначальник иеромонах Михаил уже недоумевал, почему не приходит всегда такой обязательный о. Василий, когда я вошёл на прокимне перед чтением Апостола к нему в алтарь.

– Батюшка, помяни новопреставленных убиенных иноков Трофима и Ферапонта. – Какого монастыря? – Нашего.

– Вот как Господь почтил Оптину… Теперь у нас есть мученики. На Пасху!..

– Помолитесь о здравии о. Василия, он тяжело ранен. Сразу после чтения Евангелия возгласили заздравную ектению, к которой были добавлены три прошения о тяжко болящем иеромонахе Василии. Затем – случай ведь был особенный – началась заупокойная ектения с молитвой “Боже духов и всякия плоти”. Из богослужебной заздравной просфоры о. Михаил вынул частичку о здравии иеромонаха Василия, а из заупокойной – о упокоении иноков Трофима и Ферапонта. У служащего иеродиакона Илариона по щекам текли слёзы.

А когда Литургия заканчивалась, в храм пришёл иеродиакон Стефан и сказал поющей братии, что из больницы сообщили о кончине о. Василия. Это услышали богомольцы, и храм огласился рыданиями.

Два дня спустя приехавший на похороны настоятель московского подворья Оптиной Пустыни иеромонах Феофилакт поведал, что, узнав о кончине о. Василия, он в понедельник утром вместе с иеромонахом Ипатием и монахом Амвросием поехал к его матери и сказал, что о. Василий – единственный её сын – уже со Христом. Анна Михайловна сразу поняла: “Умер?!” В келье у о. Василия остался лежать Апостол, открытый на четвёртой главе Второго Послания апостола Павла к Тимофею: Подвигом добрым подвизался, течение скончах, веру соблюдох. Прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, праведный судия; не токмо же мне, но и всем возлюбльшим явление Его (2 Тим. 4, 7–8)…

Из слова иеромонаха Феофилакта во время отпевания убиенных оптинских иноков

Всякий христианин, хороню знакомый с учением Церкви, знает, что на Пасху так просто не умирают, что в нашей жизни нет случайностей, и отойти ко Господу в день Святой Пасхи составляет особую честь и милость от Господа. С этого дня, когда эти трое братий были убиты, по-особому звучит колокольный звон Оптиной Пустыни. И он возвещает не только о победе Христа над антихристом, но и о том, что теперь земля Оптиной Пустыни обильно полита не только потом подвижников и насельников, но и крови оптинских братьев, и эта кровь является особым покровом и свидетельством будущей истории Оптиной Пустыни. Теперь мы знаем, что за нас есть особые ходатаи пред Престолом Божьим…

При жизни монахов хвалить нельзя. Святые отцы говорят, что вообще никакого человека хвалить нельзя, можно человека хвалить лишь в состоянии его уныния. Но теперь, когда эти три собрата предлежат перед нами здесь своими телами, а души их предстоят сегодня, на третий день по их кончине, перед Престолом Божиим, мы можем вспомнить то хорошее, что было в их жизни…

Первый, о ком надо рассказать, это иеромонах Василий. Он был уже в сане священника, и ему было трудно сокрыть те черты благочестия и подвижничества, которые он себе усвоил и усваивал с первых дней пребывания в Оптиной Пустыни. Все, кто его знал, могут сказать, что он пришёл проводить монашескую жизнь нелицемерно и не стремился никогда к тому, чтобы его скорее постригли, быстрее рукоположили, но думал о том, как стяжать в своём сердце Духа Святаго. Те, кто жил с ним по соседству или в ближайших кельях, могут вспомнить о том, что по ночам через фанерную перегородку было слышно, как он читал вполголоса Псалтирь, и хотя для того, чтобы делать поклоны, он клал на пол телогрейку или кусок войлока, было слышно, что он творит Иисусову молитву. Он служил в Оптиной Пустыни и в Москве при открытии Подворья в первое время, которое было самым трудным, самым тяжелым. И хотя там многое сгибало, расслабляло внутренне, он остался непоколебим. По свидетельству его родственников и близких, он таким же был и в міру. Все, хорошо знавшие о. Василия, как-то внутренне надеялись, что из него получится хороший батюшка, получится настоящий монах, к которому можно будет обратиться за советом, который никогда не оставит. Но, видимо, один суд –человеческий, а другой суд –Божий. И Господь судил ему перейти путь сей земли, чтобы предстательствовать за нас там, в невечернем дне Царствия Божия.

Мы верим – эти братия сейчас благочестиво наследовали удел вечной блаженной жизни, потому что даже в отношении мірских лиц, и даже вне пасхального периода, сказано, что, убивая человека, убийца берет все грехи его на свою душу. Поэтому, братие и сестры, они отошли ко Господу, очистив свои немощи человеческие невинно пролитой кровью…

+ + +

Убийца монахов – Аверин служил в Афганистане, вернувшись со срочной службы  увлекся самодеятельной мистикой. Стал посещать церковь, но возомнил себя “просвещенным свыше” с некоей мистической помощью. Ему стали являться голоса, которые диктовали, как поступать. Эти голоса, точнее голос, который постепенно возымел над ним власть, назвался “богом”.. Подчинение его духу зла стало причиной развития психической болезни, а бесы еще больше развивали психическое расстройство для подчинения человека себе. Дух, который мучил Аверина, нацеливал его на убийство.  Он стал служить сатане, писать богохульные стихи. И потом наступил момент, когда дух, который владел Авериным, потребовал от него того, что произошло. (Из описания о. Тихоном Шевкуновым своей беседы с убийцей.)

Использованы материалы сайта Оптинские новомученики:
http://optina1993.narod.ru/opt_golgof.htm

+ + +

“…Чем дальше время отдаляет нас от трагических событий той Пасхи, тем явственнее становится масштаб произошедшего. Убийство монахов далеко вышло за рамки банальной уголовщины. Мученическая гибель наших современников повлекла за собой цепь разного рода чудес и знамений… Уже на 40-й день с момента убийства монахов на их могилах произошло первое исцеление человека, признанного медициной неизлечимо больным. И с той поры уже многие тысячи людей стали свидетелями явленных миру чудес. Многие вырезанные о. Ферапонтом кресты с течением времени стали мироточить. Ровно через год после гибели иноков обнаружилось обильное мироточение поставленных на их могилах крестов.

Даже по православной религиозной традиции – весьма богатой примерами чудес и знамений – подобное представляется исключительным событием. Зафиксированы многочисленные чудеса, связанные с личными вещами погибших монахов.

Явленные за прошедшие годы чудеса столь многочисленны и так убедительно свидетельствуют о Божественной благодати на всем, что связано с оптинскими новомучениками, что возможно, уже нынешнее поколение (т. е. современники убиенных) сможет увидеть причисление их к лику святых.” **

Ракитин А.И., 1993 г.

**прим. – Что мы  и  наблюдаем сегодня!


   Отправить статью как PDF   

Кондак 1

Избранной от всех родов Владычице мира, Деве Богородице, принесем похвальные дары, якоже и ныне, аки и прежде падших возставляеши, немощных укрепляеши, болящих исцеляеши, от враг видимых и невидимых избавляеши, сомнящихся вразумляеши, унывающих ободряеши, веровати в Благодатную силу святых икон Твоих научаеши и в благодарности умиленным сердцем и усты пети Тебе сподобляеши:

Радуйся, Небесная наша Мати, Твоими словесы «Аз есмь с вами и никтоже на вы» благодатную силу душам нашим дарующая.

*  *  *

    Сегодня  17 апреля 2021 (переходящая  дата)   –  в 5-ю Субботу Великого поста на Похвалу Пресвятой Богородицы, иконе был установлен  День церковного  празднования, утвержден  кондак, составлены молитва и акафист.

   Леушинская  икона Похвалы Божией Матери, ныне известна под названием «Азъ есмь с вами и никтоже на вы». И  мы  решили именно сегодня  напомнить  нашим  прихожанам  ценные  воспоминания и  душеполезную статью,   которая  была подготовлена  Людмилой Чистяковой ещё в  прошлом  году,  добавив   к  нему  кондак  и величание.

*  *  *

ВСТРЕЧИ.

Слово «встреча» будет довольно часто повторяться в нашем повествовании. В самых различных его смыслах. Но так или иначе оно будет связано с одной из икон Божией Матери в Свято-Георгиевском храме г. Витебска - любимой и почитаемой всеми прихожанами, намоленной и омытой слезами покаяния и благодарения. Конечно, эти слова можно отнести к многим другим образам Божией Матери. И всё-таки эта икона имеет свои неповторимые особенности и в иконографии, и в названии, и в истории написания. По месту написания её называют Леушинской.  А другое её название является строчкой из кондака к празднику Вознесения Господня. После закрытия Леушинского монастыря и последующего его затопления, икона долгое время пребывала в сокрытии. Её тайно хранили, передавая из рук в руки верные люди. Впоследствии икона была передана в один из украинских монастырей, где и была прославлена различными чудотворениями и исцелениями в 2002 г.  и с этого времени очень быстро становится известной всему православному миру.

В храмовом приделе Божией Матери икона занимает центральное место и помещена в красивый резной деревянный киот. Конечно же, речь идёт об иконе Божией Матери «Азъ есмь съ вами и никтоже на вы». Мимо неё невозможно пройти и многие подолгу задерживаются перед этим образом в молитвенном предстоянии. А ещё эта икона имеет свою необычную историю появления в храме. И, глядя на неё, я вспоминаю свою личную встречу с ней.

Это было 22 мая 2008 года. В этот день я сопровождала на литургию незрячего человека. Мы пришли с опозданием, ближе к середине службы. Людей было очень много, что не особенно меня удивило. Ведь это был день памяти святителя Николая Чудотворца, день перенесения его мощей. Тогда я даже не подозревала, что нас ждёт удивительная встреча с новой святыней храма. Нам удалось подойти к праздничной иконе и, приложившись к ней, мы  вдруг очутились совсем близко перед новой иконой Божией Матери. После литургии началось представление этой иконы. Более всего в памяти отложилось выступление священника из Санкт-Петербурга, который сопровождал икону в Витебск. Батюшка говорил вдохновенно и его слова ложились прямо в сердце. И вместе с лицезрением образа Божией Матери и Божественного Младенца рождали непередаваемое словами чувство умиления и тихой радости. Я видела, как плакали наши сестры-прихожанки, стоящие рядом. Видимо, и в их сердцах рождались подобные чувства.

И не подозревала я тогда, что возможно совсем неподалеку от меня, стоит миниатюрная, хрупкая женщина – Людмила Прокофьева, которая имела самое прямое отношение к появлению в нашем храме этой святыни. Но обо всём по порядку. А для этого надо мысленно вернуться в 90-е годы прошлого века, в те перестроечные девяностые, когда перестройка совершалась не только в политике и экономике, но и в душах людей. Коснулась она и Людмилы.

Одним из символов возрождения духовной жизни Витебска стало восстановление из руин Покровского собора. Настоятелем его был назначен в декабре 1989 года от. Николай Коляда. Жизненные пути Людмилы и от. Николая пересеклись и это знакомство во многом способствовало духовному становлению Людмилы. Отец Николай привозил из Минска литературу, в том числе периодические издания Белорусского Экзархата и давал их Людмиле. Она читала, познавала, размышляла, и потихоньку перед ней все более и более раскрывался во всей красоте и многообразии непознанный доселе мир православия. Однажды, листая очередной номер «Вестника Белорусского Экзархата», Людмила открыла цветную вкладку и замерла…  Со страницы журнала на неё смотрел Младенец Иисус Христос. Казалось, он смотрит вовнутрь, в самое сердце. А распростертые ручки обнимают ее. «Меня как будто пронзило всю», – вспоминает Людмила. Это было неожиданно и необычно. Так у Людмилы состоялась первая личная встреча с иконой. Но с иконой ли? А может это и была та самая Встреча…, которая переворачивает судьбы людей? Внешне все оставалось по-прежнему. Но она чувствовала: появилось что-то в её жизни, что притягивало  всем сердцем и направляло последующие её шаги.

На иконе не было обозначено название, и Людмила стала искать повсюду это изображение: спрашивала в храмах, церковных киосках у сведущих людей, но никто не мог ответить на её вопрос. Как-то, будучи на совещании в Минске, Людмила подошла к иконной лавке. На витрине она увидела пачку маленьких календариков с изображением её любимой иконы! А на них мелким шрифтом надпись: “Азъ есмь съ вами и никтоже на вы.” Это было второе потрясение. Как точно название определяло суть изображения! И как успокоительны для души были эти слова. С тех пор Людмила не расставалась с любимым образом, молилась перед ним и дарила другим людям.

Время шло. В 2002 г. после всех чудотворений и исцелений, Священным Синодом Украинской Православной Церкви Московского Патриархата эта икона была внесена в список чудотворных. Постепенно начали появляться краткие сведения о ней. Их приходилось собирать по крупицам. Людмиле очень хотелось узнать об иконе как можно больше. А уж побывать в местах её пребывания казалось неосуществимой мечтой – ведь Леушинский монастырь был затоплен в связи с сооружением Рыбинского водохранилища. Но невозможное человекам – возможно Богу. (Лк. 18:27).

На каком-то этапе Людмила почувствовала, что если раньше она всячески искала малейшие подробности, связанные с иконой, то теперь всё само шло навстречу, и любимый образ Богородицы вёл за собой.

Поворотным стал 2007 год. С начала 2000-х годов Деловое сообщество «ДелоРус» в Санкт-Петербурге организовывало необычные паломнические конференции-круизы, совершаемые на теплоходе по маршруту Ярославль – Санкт-Петербург или Нижний Новгород –  Санкт-Петербург. Эти конференции объединяли православную общественность, деятелей науки, культуры, религии и предпринимателей. На теплоходе шла работа – чтение докладов, круглые столы, презентации проектов, споры и дискуссии: как возродить нравственность, о традициях в благотворительности, об ответственности за своих ближних, а также организовывалось посещение святых мест, монастырей, устраивались молебны. По благословению архиепископа Витебского и Оршанского Димитрия от Витебской епархии принимал участие в таких конференциях от. Николай Коляда, наш настоятель. В 2007 г. он предложил войти в состав Витебской делегации и Людмиле, которая возглавляла тогда Витебский Центр маркетинга. Людмила вспоминает: «Уже на теплоходе захожу я в конференц-зал… а там икона, моя любимая и такая красивая и большая… состояние моё не передать словами, опять неожиданная и желанная встреча!» Конечно, вопросы возникли: как, почему?  А объяснение было таково. Поскольку часть маршрута проходит по водам Рыбинского водохранилища над затопленными святынями, в том числе над знаменитым Леушинским монастырем, то в традиции этих плаваний стало участие Леушинской иконы Богоматери и совершение молебна пред нею и освящение её в то время,  когда теплоход проплывал над затопленным монастырем.   На теплоходе Людмила познакомилась с протоиереем Геннадием Беловоловым, настоятелем Леушинского подворья в Санкт-Петербурге, заведующего музеем-квартирой святого праведного Иоанна Кронштадского, который и привез икону “Азъ есмь съ вами и никтоже на вы” на корабль и рассказал её историю участникам конференции. А когда теплоход проплывал над затопленным монастырем, освятил воды, икону и маленькие печатные иконки, которые затем были вручены участникам конференции. Это был очень волнующий момент для всех присутствующих и особенно для Людмилы, которая поведала от. Геннадию свою историю знакомства с иконой. И именно тогда мысль о написании иконы для её родного города утвердилась в её сознании окончательно. Людмила не стала откладывать это дело в долгий ящик и с помощью от. Геннадия Беловолова сделала заказ в  иконописной мастерской Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге – написать эту икону для Витебска.

За написание образа взялась иконописица Елена Тимофеева. Для неё это был необычный заказ. Она сама была родом из Рыбинска и тема затопленных святынь Руси для неё была очень близка. Елена создавала образ под руководством своей наставницы, художника-реставратора Светланы Большаковой. В течение года написание иконы было завершено. Далее цитирую мнение автора статьи из интернета, бывшего свидетелем описываемых событий: «Икона получилась необычайно благодатной. Она точно воспроизводила первописанную не только внешне. Но самое главное, запечатлев дух подлинника».   Без колебаний было решено, что этот образ будет освящён над затопленным Леушинским монастырем.

Но было и ещё одно место, куда стремились всей душой Людмила: Свято-Георгиевский Козелецкий женский монастырь в Черниговской области на Украине, где пребывал подлинный образ Леушинской иконы. Туда и направилась в мае 2008 года маленькая паломническая группа (матушка Надежда Коляда, Евгений Альшевский, Людмила Прокофьева) во главе с от. Николаем Колядой. Об этой поездке можно было бы писать отдельный рассказ, настолько она была насыщена промыслительными событиями и встречами. Достаточно сказать, что они встретились в Чернигове со старцем  схиархимандритом Херувимом (Дегтярем),  тем самым Херувимом, который хранил икону в 1960-1997 г., и затем передал ее в Георгиевский женский монастырь, как и было ему заповедано. И даже сфотографировались с ним. И в сам монастырь попали, несмотря на то, что он был закрыт, и не только потому, что там шел ремонт, а времена уже были тревожные в Украине и сестры ревностно охраняли икону, опасаясь, чтобы ее не отняли. Были у них тогда основания для этого. Но витебским паломникам открыли и позволили прочитать акафист, и поклониться, и помолиться, и пролить слёзы всласть.

Так состоялась ещё одна долгожданная встреча. На фоне других икон обители – больших, нарядных и расшитых бисером, Леушинская икона смотрелась скромно. Ведь она небольших размеров и более тёмных тонов, чем прекрасные списки. Но разве в этом дело? И как описать словами те чувства, что охватили наших паломников. Умолкаю и ставлю многоточие…

В обратный путь от. Николай намеревался отправиться, минуя Чернигов,  но Людмила «промыслительно» забыла пальто во время первой остановки, поэтому вернуться все же пришлось.  И  они снова встретились с  от. Херувимом, и побеседовали с ним, и задали свои насущные вопросы, – все произошло так, как каждый из них мечтал! Господь и тут оказал им Свою невидимую поддержку.

Теперь Людмила была подготовлена к встрече с любимым образом, написанным для её родного города. Это произошло 16 мая 2008 года на теплоходе “Виссарион Белинский”, который вновь объединил религиозных деятелей, представителей науки, культуры и бизнеса для участия в паломнической конференции, посвященной 100-летию со дня преставления святого праведного Иоанна Кронштадского. Всё  это было  глубоко символично.

На сей раз из Витебска прибыла большая группа паломников. Когда участники паломнической группы поднялись на теплоход, икона уже была там. На вопрос: «Что она испытала при встрече с дорогим ее сердцу образом?», – Людмила ответила кратко: «Счастье, большое счастье. Я была счастлива». Ей не хотелось отходить от неё. И Божия Матерь явила ей свою милость. Во избежание непредвиденных обстоятельств, иконы на ночь выносили из конференц-зала. Отец Николай благословил разместить её в каюте Людмилы. Куда-то ушла соседка по каюте  и Людмила на несколько часов осталась наедине с любимым образом. Потом призналась: чувства, которые она испытала тогда в молитвенном общении, более уже не повторялись.

На следующий день, когда теплоход проходил над затопленным Леушинским монастырем, икону освятили. Чин освящения возглавил преосвященный Пётр, епископ Друцкий, бывший в то время викарием Витебско-Оршанской епархии. По завершению работы конференции 21 мая икона была отправлена поездом в Витебск в сопровождении духовенства во главе с епископом Петром. На торжественное событие, посвященное встрече иконы,  была приглашена группа паломников с Леушинского  подворья Санкт-Петербурга во главе с протоиереем Геннадием Беловоловым. Поезд прибыл в Витебск около шести часов утра. Икону на автомобиле провезли через центр города и доставили в Николо-Георгиевский храм.

Несмотря на ранний час, икону встречали многочисленные прихожане и гости. Среди них была ещё одна Людмила (Садовникова), которая в отличие от меня, знала о прибытии в город иконы, и с душевным трепетом и волнением ожидала и готовилась к встрече с любимым образом Божией Матери. В этот день Людмила вышла из дома в пять часов утра. Неблизкий путь до храма прошла пешком. Не хотелось суеты и толчеи в транспорте. Далее привожу ее воспоминание: «У  меня, как и многих   верующих   есть  особо  любимые  образы Божьей Матери, перед которыми   молюсь чаще, которые  есть у меня  дома в  иконостасе. Эта  икона  была  всегда очень  любима,   возможно потому, что  история  её  удивительная,   а  ещё  название   иконы   было  понятным  и  близким,  оно  давало   понимание  и  ощущение, что Божья  Матушка   рядом и ещё   по молитвам  перед  нею  всегда  было  ощущение, что  Богородица меня,  и слышит, и  жалеет,  и  помогает.  И поэтому,   в  том числе, это событие в  нашем  храме особенно  значимо  было  для меня».

И далее отрывок из ее дневниковых записей, записанных, по «горячим»  следам:

«Самым чудесным  образом нашему  храму   подарили  список   чудотворной  иконы Божьей Матери  «Азъ есмь съ вами и никтоже на вы»,  освящённой  в  Рыбинском  водохранилище в месте затопления Леушинского монастыря…

Затаив  дыхание  с раннего  утра  встретили  икону. Ожидая её, разговаривали между собой чуть ли не шёпотом. Такое было состояние перед встречей…  В  храме совершили  молебен, благолепное пение хора… Удивительное  ощущение умиления, душевной  теплоты  и тихой  радости. А  ещё  ощущение  присутствия Божьей Матушки  здесь с  нами в  храме.  Не  хотелось  разговаривать после  молебна, идти  на  работу,  где  поневоле    «разбазаришь»  полученную  от     Божьей Матушки  благодать.

А ещё  вспомнилось  о  том, что   слушая проповедь  протоиерея  Геннадия из Петербурга,     была удивлена  и ощутила  большую  радость  от  того, что в России  так  чтут  не  только  эту  икону,  но  и вообще так сильна в  людях вера! То  есть я  это  знала, но вот удостовериться  могла   именно сейчас,  -  такая  трогательная  была  проповедь,  до мороза  на коже!»

Далее привожу с небольшими сокращениями текст статьи из интернета, уже цитируемой выше:

«Икона была внесена в храм протоиереем Николаем и протоиереем Геннадием. Прихожане и сестры встречали икону с радостными слезами на глазах, как будто саму Пречистую Богородицу. Сразу же пред нею был совершен молебен. Далее служилась ранняя литургия, а 10 часов утра – поздняя, которую возглавил преосвященный епископ Петр. В Георгиевском храме нижний придел посвящен святителю Николаю Чудотворцу и в этот день совершался престольный праздник. Епископу сослужило шесть священников. Храм был переполнен народом. А после Литургии был отслужен соборный молебен витебского духовенства пред иконой и совершен Крестный ход вокруг храма, во время которого пасмурное небо с моросящем дождиком распогодилось и показалось солнце. По благословению владыки отец Геннадий Беловолов сказал слово, в котором поведал историю иконы. Он отметил символический смысл праздника Николая Чудотворца и принесения иконы Леушинской Богоматери. Как известно, во многих случаях Богоматерь являлась именно вместе со святителем Николаем (вспомнить хотя бы явление иконы Божией Матери Беседная). В своем слове владыка Петр поздравил прихожан и всех витебчан с обретением новой святыни. Многочисленные прихожане умиленно приложились к иконе Богоматери. И всем богомольцам был вручен отпечатанный образ».

Вот так в нашем храме появился образ Божией Матери, который несомненно является украшением Богородичного придела храма, а главное – располагает душу к молитве, покаянию и благодарению.

И в завершение – ещё одно воспоминание Людмилы Прокофьевой. Ещё в начальный период после обретения в своём сердце иконы, она говорила своим близким примерно следующее: «Когда вам плохо, когда  вас преследуют неприятности – возьмите эту икону, вглядитесь в лики Божией Матери и Младенца Христа, прочитайте название и вы почувствуете помощь и облегчение». И я, слушая её, вспоминала слова Самого Господа, часто читаемые в храме на молебнах:  «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные и Я успокою вас».  (Мф. 11:28)

Людмила Чистякова

   Отправить статью как PDF   

     Каникулы! Дети кричат: “Ура!”

    Родители же задумываются над организацией свободного время препровождения ребёнка. Мамы, папы на работе, и ещё хорошо, когда на помощь приходят бабушки и дедушки. Тогда дети не будут предоставлены сами себе, улице, телевизору или гаджетам.

   На наше родительское счастье  этой весной  при  Воскресной школе Николо-Георгиевского храма  открылся лагерь для наших мальчишек и девчонок. Это был уже третий опыт – лагерь организовывался на прошедших осенних и зимних каникулах. Но эта весенняя смена  была особенная, благодаря тёплой, сердечной атмосфере, разнообразному досугу ребятишек, вкусной еде, играм и домашней атмосфере, которую смогли создать наши любимые педагоги из Воскресной школы.

   Для всех нашлось занятие в лагере. Мальчики пилили и строгали, помогали убирать территорию храма. Девочки занимались рукоделием и домоводством. С  детьми  проводились беседы о жизни и семье. Ребятишкам  можно было со взрослыми поделиться сокровенными мыслями, задать вопросы на любые темы. Всем понравилась домашняя кухня от Жанны Ивановны с её борщами, гороховым супом и блинчиками. Ещё проводились подвижные игры на улице, спортивные занятия на стадионе. Был организован выезд в лагерь “Дружба” с костром и вкусной едой, поход в музей МВД, песни под гитару с бардом Петром Захаровым.

     Я пару раз приезжала забирать сына из лагеря в конце дня, и видела счастливых мальчишек и девчонок разного возраста от садовских малышей, до долговязых подростков, которые не спешили расходиться по домам, играя в весёлые  игры с Алексеем Леонидовичем и отцом Павлом.

 Пять дней каникул пролетели очень быстро. Ждём следующих встреч! Низкий поклон и глубокая благодарность всем неравнодушным людям, причастным к такой  душевной организации досуга наших детей! Уверена, что семена добра, дружбы и Любви были посеяны в их юных сердцах! Бог в помощь!

Наталья Ларионова.

   Отправить статью как PDF   

  «Все про Бога да без Бога. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Многие думают, что чистота сердечная – это отсутствие греховных помыслов, но если там будет куча самых добрых, но пустых помыслов, не заслонят ли они собой Бога? Так вот чистота эта по-другому простотой называется. Вот как будет в сердце твоем просто, так оно и узрит Бога. Тишина в сердце нужна».

                                                                                          Протоиерей Сергий Баранов

 

*  *  *

“МОЛИТВА В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ” ~

Протоиерей Сергий Баранов

«Мама Сергий,  мы Вас  любим» 🙂

Ссылка  кликабельна. Смотрим и слушаем  здесь:

видео: https://www.youtube.com/watch?v=0xxDQ8HDQiQ&t=3230s

   *  *  *

Благословение  преп. Ксении Петербургской.

Из интервью:

“…Меня послали в Санкт-Петербург в синодальный архив искать документы нашего разрушенного храма (возможно, остались какие-то архитектурные чертежи). И вот я осенью приехал в Петербург. Конечно, тогда мы были совершенно бедные. Я даже не имел денег на гостиницу, поэтому ездил ночевать в аэропорт, спал там на лавочках. А потом целый день ходил по Петербургу. Мне все было интересно в городе. И вдруг до меня дошло, что ведь можно сначала святыни Петербурга посетить, а потом уже все остальное. Я расспросил у прохожих, как попасть к святым Ксении Петербуржской, Иоанну Кронштадтскому. Поехал к Иоанну Кронштадтскому и не попал, потому что метро было закрыто. Поехал к Ксении, и там у меня тоже сложности появились: сначала я проехал станцию, вернулся, вышел. Показалось, что трамвай не мой, но как только он ушел, я понял, что это был мой трамвай… В общем, я очень долго добирался и поэтому когда прибыл на Смоленское кладбище, уже вечерело. Часовня Ксении Петербуржской была закрыта. Иду я по кладбищу (кладбище пустынное, тогда еще не было столько паломников), помню, снег, сугробы. И возле часовни стоит один человек и кричит мне: «Как жалко, что опоздал. Всего 15 минут как закрыли. Ведь ты так далеко ехал!» Думаю, откуда он знает, что я издалека приехал, я ведь без чемодана, попросту так. А он мне дальше кричит: «Ведь с самого Урала приехал, а опоздал». Я подошел к нему, а он говорит: «Ты не печалься, здесь вот, у Ксении Петербуржской, все с алтарной стороны подходят, лбом прислоняются и просят, как у живой. Если ты что-то хочешь попросить, тоже подойди, она что изнутри, что снаружи – одинаково слышит». И я тогда подошел. У меня было такое вдохновение, я прислонился лбом к этой стене и сказал: «Ксения, если Богу угодно, если это не дурь моя, не гордость, я хочу стать священником. Помолись обо мне, чтобы я стал священником. Если это угодно Богу». Потом мы с этим мужчиной еще немножко пообщались. Он попрощался, стал уходить. Знаете, метров 15 прошел, остановился, повернулся ко мне, заплакал и говорит: «Ты сюда всегда приезжай. Я инвалид детства, у меня церебральный паралич. Я сюда приехал три года назад на инвалидной коляске, а теперь каждый день хожу своими ногами с утра и вечером возвращаюсь».

Через три месяца меня вызвали в Оренбург и рукоположили в дьякона. А накануне нужно было читать шестопсалмие. Надо сказать, у меня такой комплекс был: я всегда стеснялся, когда много народа. Это сейчас я уже свободно перед вами стою… И вот нужно выходить, читать шестопсалмие, а меня аж трясет внутри. Может быть, еще в связи с тем, что событие такое очень важное предстоит – рукоположение. Я думаю: «Нужно кому-то молиться». Кому? И почему-то я стал молиться святой Ксении: «Ксения, помоги мне, благослови, чтобы я успокоился, чтобы все хорошо прошло». Через пять минут я вышел, все оттараторил, как будто только этим и занимался всю жизнь. Зашел в алтарь, и начался канон. И в каноне, слышу, читают: «Ксения, Ксения…» Я подошел к протоиерею и спрашиваю: «Батюшка, а почему читают “Ксения”?» Он говорит: «А сегодня день памяти Ксении». Три месяца назад я попросил у святой благословения стать священником, даже не зная день ее памяти, и через три месяца в этот день она сделала меня священником!

Наверное, потому, что я был рукоположен в день юродивой святой, у меня и перед рукоположением очень необычно все складывалось – видимо, Ксения и это выстраивала. У меня был духовником схиархимандрит. И вот за полгода до рукоположения я, молодой художник, приезжаю к нему в дубленке, в спортивной шапочке, в джинсиках. И он мне говорит: «Сережа, ну что ж у тебя шапочка такая детская? Сейчас я тебе солидную принесу». Уходит и с гордым видом возвращается: «Это шапка моего папы». А ему самому – 80 лет! Представляете, шапка его папы? Оказалось, шапка-ушанка. Она когда-то была черная, но стала такого песочного цвета. И он ее мне напялил, конфисковал у меня мою спортивную шапочку и говорит: «Вот, Сережа, теперь ходи так. Это мое благословение». У меня, конечно, и до этого все мои друзья, одноклассники, когда услышали, что я ушел в церковь, стали между собой говорить: «Он, наверное, немножко приболел». И я вдруг в этой шапке появляюсь…

Приезжаю я в этой шапке на рукоположение. Духовник на меня смотрит и говорит: «Ну, Сережа, шапка у тебя солидная, но пальто-то никуда. У меня есть пальто моего папы». Такое пальто можно найти только на Мосфильме: там такие большие пуговицы на четыре дырки в два ряда. Оно было изъедено молью до дыр, и воротник тоже когда-то был черный, а стал нежно-песочного цвета. И вот на меня надели летний подрясник, который трепыхался на февральском ветру, плюс это пальто и шапка. «Ну, вот теперь ты хорошо выглядишь, готов к рукоположению». И я по Оренбургу, помню, иду и думаю: «Только бы не встретить кого-то из своих». В дни сорокоуста я ходил точно так. Если я задерживался перед входом в церковь, мне обязательно кто-нибудь давал рубль… Но, слава Богу, дни сорокоуста прошли, никого знакомых, одноклассников я не встретил. Наконец, сел в поезд, чтобы ехать в свой город Орск, и думаю: «Ну, слава Богу, как-то все это мягко прошло. Домой приеду – тогда уже переоденусь». Захожу в вагон, и стоит мой одноклассник. Я до сих пор помню его лицо. На этом лице было: «Ну, да, так оно и есть…» Мне осталось только улыбнуться ему и как-то безумно засмеяться. Кстати, я являюсь попечителем детского дома для умственно отсталых детей. Вот так я рукополагался.

Это, наверное, похоже на безумство, но безумство, замешанное на вере. Нельзя безумствовать без веры, без Христа ты будешь шутом. Ты будешь не радовать Христа, а оскорблять. Не случайно в подвиге юродства часто случаются такие грустные моменты, когда люди без благословения самочинно берут на себя этот сложный и тонкий подвиг, и в этот подвиг входит гордость. Они не радуют Христа, а печалят и делают глупость. Все должно быть ради Христа, все должно быть во Христе, ты должен действовать Христом, понимать Христом, чувствовать Христом, любить Христом. Даже любить без Христа мы не можем, наша любовь будет земной, ограниченной, несовершенной. Только Христом мы можем по-настоящему любить, Христом мы можем молиться, Христом мы можем каяться. Когда люди говорят, что не получается покаяние, я часто говорю, что у тебя и не получится покаяние от самого себя. Нужно вдохновение от Духа Святаго.

Я знаю, что отец Андрей очень любит отца Софрония (Сахарова). И я в декабре был в Англии, в монастыре Эссекс, потому что я его тоже очень люблю. Мне очень понравились слова архимандрита Софрония, который часто говорил своим духовным детям: «Как бы я хотел, чтобы вы стали все поэтами. Но поэтами не в литературном смысле этого слова, а поэтами Духа. Чтобы вы не были сконфуженными, черствыми, чтобы вы постоянно жаждали подвига за Христа, мечтали о Христе».

Однажды я служил в день памяти Силуана Афонского и взял с собой в алтарь книгу «Видеть Бога как Он есть», чтобы еще раз перелистать ее (на кафизмах священник может присесть). Я присел, открыл книгу, начал читать. А книги отца Софрония непростые, их нельзя читать умом, они понимаются через молитвы, через состояние больше харизматическое, чем логическое. И язык отца Софрония такой: очень много научных слов, терминов, много тех понятий, которые, не пережив сам, человек не сможет понять. И вдруг в день его любимого учителя, Силуана Афонского, мне эта книга полилась в сердце. Я пришел в такое доброе, благодушное состояние, что взял ручку и написал на первой странице: «Отче Софроний, я тебя люблю». Через неделю мне позвонили и сказали: «Вас приглашают в Эссекс к Софронию Сахарову, билеты Вам оплатят». Если Ксению Блаженную мне пришлось попросить, и через три месяца она исполнила мое желание, то Софроний Сахаров через неделю меня пригласил. Я, конечно, не мог отказаться.

Почему я вспомнил отца Софрония (Сахарова)? Для спасения, чтобы быть настоящим христианином. Христианином, который улыбается от того, что в нем Христос, от того, что в других видит Христа. Ну как человек может не улыбаться, когда он видит Христа? Он всегда улыбается. На это нужно иметь благое безумие. Миру, логическому, мудрому миру, не понять этих состояний, потому что он далек от этого. Нас поэтому и считают безумными, потому что не понимают. И люди не со зла, они просто не переживали это состояние. Вот у Софрония Сахарова было такое состояние поэта, и поэтому он хотел, чтобы все ученики его были в этом духовном состоянии.

Я совсем недавно в Москве на беседе говорил: «Смотрите, какое несоответствие понятий, мировоззрений: Церковь христианская, православная очень часто предупреждает людей быть осторожными, не прельститься, не ошибиться. Очень много святые отцы говорят о прелести. И в то же время эта самая Церковь каждый день восторгается нечеловеческими, выходящими из ряда вон, подвигами святых. Она воспевает каждый день в канонах, тропарях, акафистах, в житиях святых эти неимоверные подвиги. И получается такая антиномия – сочетание двух совершенно разных понятий».

Источник: https://obitel-minsk.ru/chitat/den-za-dnyom/2017/vse-dolzhno-byt-osoleno-xristom

*  *  *

“ЛЕТИ ВЫСОКО” (выдержки) ~ Сергий Баранов

Молитва - другая форма бытия. Вне времени.

Однажды преподобный Паисий Афонский, как он сам рассказывал, уединившись в своей отшельнической келье, исполнял монашеское правило. В тишине сердце было настроено на тихую, мирную, внимательную молитву. В какой-то момент душа преподобного стала мягко переходить в состояние созерцания, и он увидел Нетварный Свет, который заполнил собой все пространство кельи и самого Паисия.

Он, этот Свет, пронизывал, наполнял все существо преподобного миром и неэкзальтированным, тихим блаженством, которое приводило святого в состояние кротости и смирения. Сколько длилось это состояние созерцания Нетварного Света Божия, отец Паисий не мог сказать.

После посещения благодати он стал приходить понемногу в себя, присел на стул. Взял со стола стакан с водой и попил, потом через какое-то время что-то скушал… и заплакал. Заплакал оттого, что буквально некоторое время назад он был весь пронизан неземной благодатью и вдруг, только еще она отошла, как он потянулся к таким простым, земным вещам, как ястие и питие.

Преподобный после опыта посещения Духом Святым пережил очень остро и больно свое человечество, которое требует своего. «Я, прах и пепел, -рассуждал отец Паисий, – должен был после встречи с Господом забыть не только о еде, но и о самом себе. Ну какой я все же еще земной…»

Посещение Божие бедного человека всегда сопровождается чувством своего недостоинства и глубокого покаяния, в отличие от прелестных бесовских состояний, которые искушают подвижника мнением о себе, о своем достоинстве.

Приводя этот пример, хочу остановиться на другом моменте, а именно на том, что и преподобный Паисий, и все великие отцы Церкви отмечали, что во время прихода обильной благодати в состоянии созерцания всегда теряли счет времени или, лучше сказать, выходили из времени. Соединяясь с Господом, в состоянии обожения они входили в Его свойства, одним из которых является пребывание вне времени.

Ныне и присно, и во веки веков неизменно. Сколько человек пребывает в исступлении, – может, день, может быть, пять минут, – он не понимает. У Господа один день как тысяча лет и тысяча лет как один день.

***

Однажды мы беседовали с моим другом, иеромонахом, который не мог понять и, в связи с этим, принять практику быстрого чтения молитвы Иисусовой. Он был образованным, грамотным, логическим человеком, и мне пришлось объяснять ему логически.

«Скажи, пожалуйста, как быстрее ты сможешь читать книгу – вслух проговаривая слова или про себя умом?» – «Конечно, умом». – «Тогда пойдем дальше. Ты образованный, должен знать технику быстрого чтения, когда взгляд и ум пробегают по странице текста, не отвлекаясь на литературную его часть, а выхватывая сам смысл без лингвистических особенностей». – «Да, есть такое». Но если такое возможно со сложным повествовательным текстом, в котором мысли и события постоянно меняются, тем более это возможно с короткой молитвой, которая одна и та же. Мы ее говорим и говорим, не делая промежутков, в которые может войти постороннее. А затем, когда она становится привычкой, ее хочется говорить и говорить больше и больше, как только останавливается одна, ты говоришь уже другую, совершенно не теряя внимания и не отвлекаясь ни на что. Наша цель – не внимание, а Бог. Внимание – это лишь средство.

Очень важный момент в практике Иисусовой молитвы – войти в состояние безвидности, когда ум, творя молитву, живет не логическим образным мышлением, а более простым, безвидным, внутренним. Такой ум очень быстрый, легкий, потому что простой. Он может творить молитву очень быстро и много. Какая повозка поедет быстрее? У которой меньше помех на дороге. Чем более гладким будет путь, тем быстрее движение. Все дело в помыслах, это как раз те помехи, которые тормозят движение.

Помыслы приходят из области образного, логического мышления. Переведи ум в область безо́бразного, простого состояния, и помех будет меньше.

Это лучше получится, если ваш ум будет не вовне и не в голове, а если вы через труд и постоянство научите его находиться у сердца. Там, внутри, очень тихо, безвидно, сосредоточенно. Я употребил понятие «у сердца», а не «в сердце». Это очень важно, ибо вход в сердце – дело благодати, а наше дело – стоять у дверей и смиренно стучать. В эту область нельзя вламываться. Это святая святых, ключ от этой двери только у Бога. Никакие технические средства не позволят тебе туда войти самому. Смиренно стоим у двери и стучим, даже лучше – просто стоим и ждем. Но если смирение, труд и постоянство дали вам навык находить место у сердца, это уже очень много. В этом месте тихо и мирно. 

Преддверие рая уже пахнет раем. Здесь молитва происходит без лингвистической ее формы, а одним впечатлением, мгновенно, тем более у человека, имеющего навык к ней, у которого она происходит через интуицию, очень просто и в то же время очень точно. Без иллюзий, фантазий.

Бог прост, Он и переживается просто, без помех, без препятствий. Святые отцы учились не преодолевать препятствия, а обходить их, двигаясь только вперед, быстрее и быстрее. Ничего удивительного, что их внутреннее умное движение ускорялось, затем ускорение отрывало их от земли, прекращались законы трения, соприкосновения, а затем движение переходило из горизонтального, временного направления в вертикальное – к Богу. Вертикаль останавливает время. Это область бытия Духа Святого.

***

Однажды мне сказали, что, молясь Иисусовой молитвой, трудно молиться за кого-то, потому что образ того, за кого ты молишься, отвлекает тебя от Бога. Это действительно так, если ты не имеешь навыка молиться внутри безо́бразно. Но если твой ум приобрел этот опыт безо́бразного мышления, то тот, о ком ты молишься, проходит через твою Иисусову молитву одним простым впечатлением, не отвлекая от главного – Бога. Ты переживаешь человека как точку без сопутствующих описаний, примет, сложностей. И самое главное, что двух-трех ты переживаешь не как две-три точки, а как одну. И все человечество – как одно простое целое.

Когда учат игре на фортепиано, сначала ставят руку. Если этого не сделать в самом начале, музыкант будет «хромать» в своем творчестве всю жизнь.

В любой науке сначала закладываются фундаментальные понятия. В науке из наук – Иисусовой молитве – учитель ставит правильное направление движения ученика. Это происходит в первое время даже непонятно для послушника, он не все понимает: почему именно так, просто доверяет опыту учителя.

Поменьше мыслей, впечатлений, эмоций, поменьше сложностей и побольше простоты, стабильности, трудолюбия. Все придет естественным образом. Не случайно часто говорят: «Твори Иисусову молитву – она сама тебя научит, а духовник со стороны присмотрит».-

Простое может делаться быстро именно потому, что оно несложно. В чем пример нам афонские отцы – практики, опыт которых нельзя понять теоретически, не войдя деятельно в их святой труд.

О вере в Бога и в себя

Когда-то пришел к Антонию Великому Павел Препростый, чтобы стать монахом. Антоний выходит из кельи, видит – сидит Павел. Антоний говорит: «У тебя ничего не получится, ты старый, иди домой». На следующий день выходит из кельи – снова Павел сидит. Антоний опять его домой отправляет. И так несколько раз.

Почему Антоний пытался его отговорить? Он полагал, что на склоне жизни человеку трудно начинать подвизаться. Так и мы порой ссылаемся на то, что не можем изменить себя, прожив 50, 60, 70 лет.

А Павел Препростый все не уходит и не уходит. Говорит: «Умру – а не уйду». И когда Антоний увидел его ревность и то, что он готов даже умереть ради Христа, тогда построил Павлу недалеко от себя келью. По тогдашней традиции пустынники селились друг от друга на расстоянии брошенного камня.

Антоний дал Павлу четки, наставления, определил рукоделие, и Препростый, простой старик, духовно неграмотный, но имевший искреннее желание обрести Царство Небесное, в короткий срок наследовал благодать Божию.

Это пример для нас. Нужно обрести не только веру в Бога, но и веру в самих себя. Почему Павел смог, а мы не можем? Нужно поверить, что и мы с помощью Божьей даже святыми можем стать. Препростый довольно скоро достиг такой святости, что, когда к Антонию Великому привели бесноватую девушку для исцеления, тот сказал: «Я этого не смогу.

Это только мой ученик Павел Препростый может. Идите к нему». Те приходят к нему, просят: «Исцели». А тот отвечает: «Да вы что? Там же Антоний!»

Ему говорят: «Антоний сказал, что только ты можешь исцелить». Павел мгновенно встает на колени и говорит: «Молитвами моего отца Антония, Господи, выгони беса!» Бес так и вылетел из девушки, не в силах выдержать такого смирения.

Смирение – это начало рая, когда у человека ничто и никто не крадет мира души – ни обстоятельства, ни враги, ни друзья. В мире души есть молитва. В молитве есть Бог. В полной мере это есть только у совершенных, а для нас есть путь – шествие к смирению.

Нельзя заставить человека быть смиренным. Можно заставить быть забитым. Или хитрым, чтобы выживать в забитости и строгости. А смирение рождается только доброй волей, оно может родиться, только если человек сам этого очень хочет. А хочет он смирения тогда, когда понимает, в чем его смысл.

***

Можно ли прожить счастливую жизнь без Бога? Можно. Есть люди, которые совершенно не знают Бога и проживают счастливую жизнь. Ну как без Бога? Бог над ними все равно есть, но они лично живут без Бога.

Можно ли быть порядочным, добрым человеком без Бога? Тоже можно. Очень много порядочных, добрых, честных, справедливых неверующих людей. Но опять же, все равно над ними Бог. Просто они без Бога.

Но без Бога нельзя стать святым, познать духовный мир. Можно прожить ограниченно, в формате материальной жизни, прожить, умереть и пропасть, как какая-то букашка, которая ползет и даже не подозревает, что Бог есть. Проползла свой жизненный путь и засохла. А человеку дана возможность выйти за границы своей ограниченности.

Все может на земле наскучить, всему есть границы. Человек может насладиться богатством, любым увлечением, дружбой. Человек может насытиться даже пением соловья. А вот в Боге – и ненасытность, и бесконечность.

Бог познается не в добрых делах и даже не в выполнении заповедей. Бог познается только в молитве. Некоторые думают, что деланием добрых дел они открывают себе Бога. Но опять же, были какие-нибудь коммунисты-атеисты, которые знали о добрых делах. Есть люди других религий, которые имеют доброделание, нравственный закон. Но они не знают Бога. Нельзя, только ведя благочестивую жизнь, познать Бога. Бог познается не как теория, не как философия, а очень определенно – и это не происходит никаким другим образом, кроме молитвы. Все остальное – это рассуждение о Боге, мечты о Боге, разговоры о Боге. В сущности, молитвой отцы называют именно молитву Иисусову, все же остальное – псалмопением, как то: чтение Псалтири, канонов и акафистов.

Псалмопение может быть подготовительной фазой перед молитвой Иисусовой, настройкой души на духовный лад. Но в связи со сложностью, повествовательностью текста оно мешает человеку войти в состояние безо́бразного мышления, которое необходимо для внимательной молитвы. Молитва Иисусова, в отличие от псалмопения, движется не поступательно вперед, а по кругу, не выходя из простой короткой формы, которая сменяет одна другую, одну и ту же: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя». Что позволяет подвижнику во время молитвы уходить от логического, сложного мышления в область простого и точного.

Это не дается легко и быстро. У некоторых это занимает годы, у других – десятилетия, даже при соблюдении главного условия постоянства. Кстати, постоянство, несмотря ни на что, и есть одно из самых главных качеств смирения. То есть когда человек определился со своей целью (Бог), он не сходит с заданного пути ни при каких условиях, даже если у него 10 лет ничего не получается, но он не отчаивается, не расстраивается, не опускает руки и все делает и делает свое дело. И это дает потрясающий результат. Человек научается науке смирения – то есть в том числе быть мирным, несмотря ни на что. Это главное условие молитвы, ее фундамент – смирение. Неслучайно Господь сказал: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3). Нищие духом, смиренные, наследуют

Царство Небесное, значит, обретут молитву, как принцип Боговидения.

Можно сказать, что смирение неотделимо от состояния молитвы. Держа внимательную молитву, подвижник подобен канатоходцу: чуть вправо или влево – и потерял опору. Он должен быть очень чутким, гибким, мягким. Это позволяет ему не испугаться, не сорваться эмоционально. Равновесие в теле, в душе, а иначе – падение.

Ни терпение, ни смирение, ни внимание не достигаются усилием воли, только долгим опытом делания, несмотря ни на что. Поэтому в науке Иисусовой молитвы очень важную роль святые отцы отдавали количеству, которое со временем через науку смирения переходит в качество. И неслучайно первым этапом молитвы Иисусовой они определили молитву словесную. То есть когда подвижник занимает максимальную область своего духовного пространства сначала просто произнесением этой молитвы. Со временем это произнесение становится  непрестанным.

Когда человек делает одно и то же много раз, это переходит в привычку. Как часто мы говорим: «Привычка – вторая натура». Привычное мы делаем уже бессознательно, интуитивно. Но это уже делание, если наряду со словесной формой мы будем постепенно стараться держать внимание в словах молитвы, не вдумываясь в глубокий смысл. Наша интуиция перейдет из бессознательного в сознательное, умное. Мы станем привыкать к состоянию молитвы, оставаясь в нем дольше и дольше. Именно к состоянию. От говорения – к состоянию.

***

Молитва – это и смирение, и молчание, и непротиворечивость, и еще это радость. Человек создан Богом для радости, радость – смысл нашего существования. Но без молитвы не будет радости, и Бог будет находиться где-то далеко-далеко. Иные монахи занимаются молитвой, а радости от этого не получают, ничего у них внутри не происходит.

Я не верю, что кто-то имеет радость, не имея любви. Конечно, я не говорю, что можно избавиться от внешних конфликтов. Это иллюзия. После грехопадения внешний конфликт в мире неизбежен. Мечтатели, которые надеются Царствие Небесное на земле устроить, не туда идут.

Царствие Небесное действительно может предвкушаться на земле, когда у тебя внутри все выстроилось по Богу. Не случайно говорят, что Бог даже ад Собой пронизывает, потому что наполняет Собой всю Вселенную.

Наша цель в православии – не подвиг сам по себе. Наша цель – радость. Правда, иногда некоторые в другую крайность впадают. Им кажется, что радоваться можно просто: начать радоваться – и все.

Нет, искусственно радость не получится. Нужно уйти от внутреннего конфликта. Фантазируют те, кому кажется, что они без духовной жизни, без обретения молитвы, без соединения с Богом могут обрести настоящую радость. Это все будет радость несовершенная, которая сегодня есть – а завтра закончилась.

Молитва – это именно состояние, в котором ты не просто начинаешь верить в Бога. Ты начинаешь Бога переживать – непостижимо, необъяснимо, не в образе, не в каких-то чувствах. Но это переживание более точное, чем любой образ и любое чувство.

Для нас драгоценно, что это не только опыт древних отцов, которые жили 1000 лет назад. Этот опыт имел, например, архимандрит Софроний (Сахаров), который совсем недалеко отстоит от нас по времени – он умер в 1993 году. Преподобный Силуан Афонский – умер в 1938‑м. Иосиф Исихаст, 1959 год. Порфирий Кавсокаливит, 1993 год. Старец Гавриил Ургебадзе, 1995 год. Эти люди спасались не средним путем.

Почему мы всегда находимся в мечтах о Христе, в мечтах о молитве, о подвиге? Когда-то надо переходить от мечты к делу, хотя бы постепенно. Иначе можно всю жизнь промечтать.

***

Когда найдешь Бога в молитве, уже ничего больше не надо – ни оправдываться перед Ним, ни объяснять Ему что-то. Оправдываться – это можно перед начальником или перед судьей. А перед Богом можно только плакать от умиления, от своего недостоинства, от того, что Он тебя любит, несмотря ни на что, что Он тебя обнял и не отпускает. Как блудный сын на картине Рембрандта – стоит на коленях перед папой, уткнулся головой в его ноги, отец его голову обнимает – а он плачет, этот дурной блудный сын.

Стоит и плачет – от стыда и от умиления. Вот с таким Богом все легко. А с Богом, который от тебя далеко-далеко, а при этом за всяким твоим шагом следит-высматривает и готов тебя в ад отправить в любой момент, – с таким Богом очень тяжело.

Очень грустно бывает, когда христиане видят Бога как какого-то страшного судью, грустно за Бога, хочется кричать: «Люди, Он не такой, это мы такие, а Он совсем не такой!» Господи, слава Тебе!

***

Мы недавно разговаривали с отцом N, он задал вопрос: как можно достигнуть чистой молитвы и избавиться от помыслов? Я ему говорил то, что знаю: «Кроме сердечного места чистой молитвы нигде не будет».

Почему святые отцы всегда говорили о сердечном месте? Почему Христос в Евангелии говорит: «Царство Божие внутрь вас есть», в сердце? Пока мо- литва не найдет сердце и не научится там быть, она все время будет рассеянной. А рассеянная молитва не позволяет смотреть на Бога. Это как помехи по телевизору. Вроде бы телевизор включен, а человек не может ничего разобрать, что-то шуршит, жужжит, идет волнами. Очень похожа настройка внимательной сердечной молитвы на то, как ты крутишь ручку радио и ищешь волну. Что-то зашипело, засвистело и очень, очень тонкое место – чистый звук, чуть вправо, чуть влево – опять зашуршало.

Некоторые удивляются, говорят: «Вот вы молитесь, молитесь, а быстро не меняетесь…» Слава Богу, что мы быстро не меняемся. Быстро меняются прельщенные, которые только думают, что они меняются.

Все святые отцы шли этим путем, все они сейчас бы встали и сказали, что невозможно быстро измениться, меняться – это на всю жизнь. И кто надеется, месяц или даже год почитав Иисусову молитву, как-то кардинально измениться – это фантазии. Рядом с евангельским идеалом мы никогда не можем быть удовлетворены или спокойны, не можем считать, что чего-то достигли.

Но все-таки некоторые изменения происходят – и слава Богу. Понемножку, потихоньку, вчера что-то чуть-чуть хуже было, сегодня чуть-чуть лучше – и хорошо, это и есть наша задача на всю жизнь.

***

В духовной жизни святые отцы любили постепенность, но постепенность стабильную. Это всегда да-вало хороший результат. Обязательно нужно делать и делать молитву. И посты нужны – как периоды мобилизации.

Когда ум не может найти сердце, когда ум не видит Бога – для неопытных наступают моменты отчаяния, растерянности, какого-то недоразумения, а опытный человек понимает, что Христос все равно там, в сердце. В самые худшие моменты молитвы, когда тебе кажется, что ничего не происходит, – Христос там. Он был и будет в твоем сердце. И поэтому ты продолжаешь говорить: «Господи Иисусе Христе…» Почему Господь попускает такие периоды, когда мы скатываемся обратно, грешим – в том числе в отношениях друг с другом, из нас вылезают несовершенство, соперничество, зависть, ревность, гордость, скандальность… Очень опасно, когда духовные результаты опережают видение своих грехов – получается дисбаланс. Очень опасно, когда человек, не дай Бог, начнет верить, что у него все хорошо. Как бы высоко он ни взлетел в своей духовной практике, у него всегда остается опасность упасть. Выше всех был Ангел – Денница, нынешний сатана – он был у Престола Божия, он взывал: «Свят, Свят, Свят…» – выше не бывает. Но он не остался в безопасности и из-за гордости с самого верха низвергся в самый ад.

У нас должно быть фундаментальное знание, что мы можем в один миг все потерять, скатиться обратно. Как бы у вас хорошо молитва ни шла, пусть она будет даже непрестанная, в сердце, – вы не остаетесь в безопасности, не застрахованы от падения. Только помня это, и можно спастись от прелести.

***

Те люди, которые не знают молитвы, не могут познать Бога. Они могут быть профессорами богословия – но знать только о Боге, а не Бога.

Некоторые говорят: нужно научить себя плакать, научить себя покаянию. Но когда придет молитва – ты не сможешь не плакать, не сможешь удержать слез покаяния, только это будет происходить не оттого, что ты так себя заставил чувствовать, и это не будет театром. Это приходит от Бога. Грустно было мне как-то услышать от одного архиерея: «Ребята, ну что вы про Иисусову молитву, про Сергия Радонежского. Сергий Радонежский жил 700 лет назад…» Грустно слышать от людей Церкви, что Сергий Радонежский жил 700 лет назад… Батюшка Серафим сказал: вчера, сегодня, завтра Христос один и тот же. И благодать Божия та же самая.

И сейчас если кто захочет жить как Сергий Радонежский, то все возможно.

Я вам скажу, что и сейчас есть святые. Вот стоишь в Аризоне у престола со старцем Ефремом – и переживаешь, что ты стоишь рядом со святым человеком… Наверное, вы читали его книгу «Моя жизнь со старцем Иосифом» – и вот ты с ним из одной Чаши причащаешься, вы друг другу улыбаетесь… Как это укрепляет – есть еще святые, и они будут! Если Церковь перестанет рождать святых, она смысл потеряет, она не нужна будет, конец света тогда придет. Поэтому сколько бы лет назад ни жили

Антоний Великий или Сергий Радонежский, для ищущих спасения – а я бы хотел определить спасение не как желание обвиняемого на суде избежать наказания, я бы хотел, чтобы вы понимали спасение как радость соединения со Христом, а не просто когда тебя простили за что-то, – так вот эту радость можно получать сегодня. Просто нужно очень-очень сильно захотеть.

Мы хотим мирских радостей – и получаем их, мы прикладываем усилия, иногда огромные, и добиваемся того, что себе наметили в земном плане, кто-то даже переступает через ближних, чтобы насладиться тем, что хочется получить. Так же и духовные люди отодвигают все со своего пути, чтобы получить радость духовную, насладиться состоянием молитвы, и в молитве – Богом.

***

Не ленитесь молиться, это ваша радость. Царство Небесное должно начинаться, как Симеон Новый Богослов сказал, в сердце, и радость райская должна начинаться в состоянии молитвы, в состоянии обóжения, в состоянии переживания Бога. Святой Симеон говорит страшные слова: если здесь, в этой жизни, вы не почувствовали райскую радость – то сможете ли ее почувствовать там? Мы-то часто так думаем: «Ладно, мы здесь как-нибудь поживем, а там добрый Бог нам что-нибудь даст». Но Бог тебе и сейчас дает – но ты же не берешь! И там не возьмешь. Бог какой там, такой и здесь, Он всегда повернут к человеку. Кто-то черпает Бога полной чашей, кто-то – по чуть-чуть, для кого-то Бога вообще не существует. Но Бог для всех один и тот же – и для безбожника, и для нерадивого христианина, и для святого. Он всегда проявляется одинаково – в полноте. Каждый из нас берет столько, сколько хочет и может взять, поэтому, повторюсь, если человеку и здесь не надо, то и там не надо будет.

Есть выражение «сердце глубоко». Я уже приводил аллегорию с погружением к центру земли – когда в какой-то момент движение вниз становится движением вверх. Центр – в нашем сердце. Если в него погрузиться, за ним заканчивается погружение вниз – и начинается движение вверх, в духовный мир. Неслучайно Господь в Евангелии все время говорит о том, что рай – там, в сердце, а не между Тигром и Евфратом. Там, в сердце, – рай, космос, там – Бог.

Что главное в Иисусовой молитве.

Святые отцы часто пишут об Иисусовой молитве. И есть разные мнения о том, на какое слово в Иисусовой молитве лучше всего делать ударение. Кто-то говорит, что надо делать ударение на слове «грешного», чтобы вся молитва стала фундаментом нашего покаяния. Кто-то обращает внимание на слова «помилуй мя», чтобы полнее ощутить милость Спасителя. Я хочу вам посоветовать делать ударение на  «Иисусе». Потому что Он – все: покаяние, спасение, милость, – в Иисусе все это сходится. Если бы не Иисус, человек не смог бы прийти к подлинному покаянию, как бы искренне он этого ни хотел. Каждый из нас сильно испорчен, и эта порча входит во все наши благие намерения и побуждения. Даже если мы будем кричать, что не хотим этого, эта испорченность так или иначе будет проявляться в нашем собственном «я».

Если мы поймем, что самое главное в Иисусовой молитве – это «Иисусе», то все принимает правильное направление. В этом смысл Евангелия и весь смысл жизни человеческой – в Иисусе. Ничто нас не спасет – ни дела милосердия, ни исполнение заповедей – все это без Христа из-за нашего греховного состояния, через призму нашего греховного «я» будет искажаться. Даже любовь, если она не Христос, имеет порой уродливые формы, как это мы часто в жизни видим. Если наша любовь не Христос, то она неправильная. Если наша совесть не Христос, то она поражена лукавством.

Мы должны подойти к тому в своей духовной жизни, чтобы сказать: «Господи, я искренне старался приблизиться к Тебе. Но я понял, что без Тебя я – ничто».

Как апостол воскликнул когда-то: «Господи, да кто же может спастись?» И Господь ему ответил: «Человекам это невозможно». Богу возможно все. Вот и выходит, что главное в Иисусовой молитве – это «Иисусе»…

Пытаться умом найти Христа

Все наши земные привязанности и отношения очень зыбкие, ненадежные: сегодня они есть, завтра нет. А что самое стабильное в мире? Бог! Бог, Который создал этот мир и даже само время. Все мы находимся в каком-то временном отрезке, и время постоянно изменяет наше состояние, наше бытие. Сегодня у нас хорошее настроение, завтра плохое; сегодня нам сопутствует счастье, завтра нас преследует несчастье; сегодня у нас Пасха, через неделю она уже кончится. Но когда человек входит в отношения с Богом, когда он входит в самого Бога, в состояние обóжения, он выходит из таинства времени, и Бог для него становится ныне и присно, и во веки веков. Что вчера, что сегодня, что завтра – у него все сегодня, и всегда благо и любовь.

Если христиане не улыбаются, значит, они плохо живут. Значит, что-то в их духовной жизни неправильно. Значит, их молитва не действует. Значит, им нужно пойти к духовнику и спросить: «Почему у меня всегда какое-то унылое, нехорошее настроение, ведь Христос воскрес, ведь Он любит меня, и Матерь Божия покрывает Своим Покровом. Почему же у меня плохое настроение?»

Значит, нет молитвы. Молитва – это не просто говорение, это не чтение по книжечке: «Господи… Пресвятая Богородица…», это не пение акафистов.

Настоящая молитва не требует никаких книг. Она может быть даже и без слов. Молитва – это дыхание жизни, это присутствие в Боге, это соединение с Ним Самим.

***

Чтобы находить утешение в Боге, нужно иметь отношения с Богом. Нужно, чтобы Бог для нас стал личностью – такой же личностью, как мы с вами. Нельзя утешаться тем, чего не знаешь.

Чтобы научиться понимать настоящую музыку, нужно много времени и усердия. То же самое и в духовной жизни. Иной человек говорит: «Ну, был я в храме – Бога не видел, ничего со мной не произошло». Но чтобы обрести Бога, этим нужно очень много заниматься. Порой Бог, когда у нас есть искренность, когда в нас есть живое Его искание, нам дает авансом, немножко вперед, чтобы заинтересовать нас, но потом все равно нужен труд. Нужно перевести свою психику из состояния физиологии и душевности в область духовного. В этом и заключается наука духовной жизни, куда входит и аскеза, и учение о молитве, и вообще всякая духовная практика.

Иногда мне говорят: «Батюшка, я бы хотел заниматься Иисусовой молитвой. Сколько нужно времени, чтобы ее обрести?», я отвечаю: «Если вы хотите войти в эту область, то знайте: обратной дороги оттуда нет. В эту сторону нужно идти всю жизнь, пока не умрете. И дай Бог, чтобы последний ваш вздох был с молитвой „Господи Иисусе Христе, помилуй мя“». 

***

Молитва – это другая форма бытия. Мы входим в иное бытие, где переживаем Господа – очень близко, очень чутко. И тогда мы уже не просто верим чужому опыту преподобных отцов наших, которые, по их словам, были с Господом, тогда мы говорим: «И я, Господи, с Тобой в таинстве молитвы. Я не просто читаю книжечку или повторяю какие-то хитросплетения словесные. А я умом своим нашел Тебя, и я уже с Тобой. И я уже произношу: „Господи Иисусе Христе…“».

Когда меня спрашивают, как попросить Господа о том или ином, отвечаю: не надо думать о том, что ты попросишь у Господа. Нужно на молитве пытаться умом найти Христа. И если тебе это удастся, если твой ум соединится с умом Христа – тебе уже ничего не нужно будет говорить. Потому что в этот момент ты поймешь, переживешь очень остро и чутко, что Он все уже знает. Он знает, что нужно тебе, а ты знаешь, что нужно Ему. Как говорят – одно сердце, одна душа.

Так, когда человек соединяется со Христом, у него Христос в сердце. У него Христос в уме. Он мыслит Христом. Он чувствует Христом. Переживает Христом. И уже ничего не нужно говорить. Они просто пребывают – двое, наедине, и между ними – рай.

Источник: Инет
   Отправить статью как PDF